Фандом: Лига Справедливости. Он подумал, что самое время признаться себе в том, что это было неизбежно. Что он ступил на тропу, с которой не мог бы сойти без потерь.
Добавить в моё избранное
7 мин, 53 сек 7232
Белое лицо и кривая алая полоса губ. Проступившие под тонкой кожей чернильные полумесяцы и кляксы. Короткие пряди, упавшие на лоб, смоченные кровью и потом. Скривившийся от боли рот.
Слипшиеся ресницы.
В стороне, поодаль лежит в куче проеденного пламенем сена окровавленный лом. В болезненном свете луны, льющемся из дыры между всё ещё тлеющими, мигающими обгорелыми досками под потолком, чёрные волосы приобретают тусклый ржавый блеск. Он поджал ноги к груди, вытянув руки в попытке обхватить колени — скованные наручниками запястья стёрты в кровь, — сжался, словно пытаясь казаться неприметным, спрятаться, укрыться. Тщетно. Бессмысленно.
Он открывает мутные глаза, обнажает ровные белые зубы. Клокочущий смех вырывается из стиснутого пальцами горла. Капля крови скатывается на раскроенную ударом переносицу, срывается с носа вниз. Мужчину трясёт. Он вцепился в руку пальцами, пытаясь высвободиться, беспомощно дёргая длинными ногами в воздухе, трепыхаясь. Издевательская, самодовольная ухмылка сползает с лица медленно, в тёмной, насыщенной зелени расплываются пятна ужаса, смешавшись с чем-то ещё. У него почти не бывает чистых эмоций. Бэтмен заметил что-то перед тем, как красная пелена застелила эти безумные глаза, переставшие его видеть. А вот теперь — чистая паника. Резкий, отчаянный удар в одно из слабых мест. Он падает, отползает, старается подняться, прижимая ладонь в перчатке к боку и захлебываясь судорожными вдохами. Непослушные вихры волос топорщатся на затылке, примятые и влажные; рукав пиджака наполовину оторван, а ткань рубашки вспорота бэтарангом. Он поворачивает голову на пару мгновений, после чего забивается в угол, прижимаясь к влажному холодному бетону спиной. Мелкая дрожь охватывает ослабевшее тело, скукожившееся на полу. Вымученная усмешка — несколько стремительных шагов вперёд, волна поднимающегося изнутри неконтролируемого гнева…
Бездыханный, истерзанный, истекающий кровью… Не то короткая иллюзия вспыхнула перед слезящимися от дыма глазами, не то и вправду он мог сделать вдох, когда Брюс оказался на заброшенном складе. Повсюду лежали обломки досок. Недавно прогремел взрыв — разорвало пластиковую канистру с бензином.
Поражённый страшным зрелищем, результатом собственной ошибки, Бэтмен застыл, стоя у тела своего бывшего напарника — Джейсона Тодда. Его, ещё, можно сказать, ребёнка, не стало в несколько минут. От гневливого, самоуверенного мальчугана осталось лишь лёгкое тельце в изорванном костюме. И скручивающаяся в тугой комок боль, способная свести с ума.
Джокер.
Его труп был бы достойной платой за совершённые им злодеяния. Нужно лишь отнять его жизнь так же, как он отнимает жизни других.
Барбара в инвалидной коляске. Джейсон — с зашитыми ранами, но в гробу, на трёх метрах под землёй. И тысячи людей вместе с ним.
— Неужели я добьюсь… хе-хе… Своего? — выплюнув кровь, с напускной иронией спросил Джокер. — Мы с тобой не такие и разные, верно? Тебе тоже больно… Тоже…
Его грудь содрогалась от обрывистого, свистящего дыхания, а в почти невидящих глазах светилось что-то, походящее на любопытство.
— Ну же, Бэтс! Вгони мои рёбра в лёгкие! Сломай мой позвоночник! Разве я этого не заслужил?
«Заслужил», — промелькнуло в голове Бэтмена. Сердце будто сжали ледяной хваткой; что-то внутри в который раз оборвалось. Но занесённая для удара рука опустилась.
Брюс проснулся в холодном поту в своей постели. Сев на краю кровати, накинув халат и сунув ноги в тапочки, он поднялся и первым делом спустился в главный зал своего особняка. Ему нужны были старинные часы, оставшиеся ещё со времён его прадеда. Переведя время на 10:47 (вот ещё одна утрата), Брюс уже привычно отодвинул массивный деревянный корпус и открыл замаскированную дверь, проходя в лифт. Он мог бы воспользоваться ходом из спальни, но именно отсюда можно было сразу попасть в медицинское крыло Бэт-пещеры.
Глаза привыкли к полумраку быстро. Уэйн различил два силуэта впереди: один человек сидел, склонившись вперёд и опустив голову — Альфред, оставшийся здесь на ночь. Второй полулежал на кушетке с приподнятым изголовьем. Его голова покоилась на подушке. Худое и вытянутое лицо было страшным из-за ввалившихся щёк, синяков, пролёгших под глазами, и белой, практически бумажной кожи. Брюс не смог ничего с собой сделать — он вздрогнул и замер на пару мгновений, но потом заставил себя пройти дальше.
Этой ночью его оперировали, вправляли вывихи, латали точно так же, как и любого члена Бэт-семьи. В медицинском крыле стоял вой практически всё то время, что он был в сознании. Несколько раз он его терял — напряжённое обыкновенно жилистое тело почти безжизненно обмякало, голова свисала с края стола, как у тряпичной куклы, — а когда приходил в себя, пытался долго сфокусировать взгляд, но до очередной вспышки боли. Тогда его глаза бессмысленно распахивались, направленные на слепяще яркие лампы над кушеткой…
Слипшиеся ресницы.
В стороне, поодаль лежит в куче проеденного пламенем сена окровавленный лом. В болезненном свете луны, льющемся из дыры между всё ещё тлеющими, мигающими обгорелыми досками под потолком, чёрные волосы приобретают тусклый ржавый блеск. Он поджал ноги к груди, вытянув руки в попытке обхватить колени — скованные наручниками запястья стёрты в кровь, — сжался, словно пытаясь казаться неприметным, спрятаться, укрыться. Тщетно. Бессмысленно.
Он открывает мутные глаза, обнажает ровные белые зубы. Клокочущий смех вырывается из стиснутого пальцами горла. Капля крови скатывается на раскроенную ударом переносицу, срывается с носа вниз. Мужчину трясёт. Он вцепился в руку пальцами, пытаясь высвободиться, беспомощно дёргая длинными ногами в воздухе, трепыхаясь. Издевательская, самодовольная ухмылка сползает с лица медленно, в тёмной, насыщенной зелени расплываются пятна ужаса, смешавшись с чем-то ещё. У него почти не бывает чистых эмоций. Бэтмен заметил что-то перед тем, как красная пелена застелила эти безумные глаза, переставшие его видеть. А вот теперь — чистая паника. Резкий, отчаянный удар в одно из слабых мест. Он падает, отползает, старается подняться, прижимая ладонь в перчатке к боку и захлебываясь судорожными вдохами. Непослушные вихры волос топорщатся на затылке, примятые и влажные; рукав пиджака наполовину оторван, а ткань рубашки вспорота бэтарангом. Он поворачивает голову на пару мгновений, после чего забивается в угол, прижимаясь к влажному холодному бетону спиной. Мелкая дрожь охватывает ослабевшее тело, скукожившееся на полу. Вымученная усмешка — несколько стремительных шагов вперёд, волна поднимающегося изнутри неконтролируемого гнева…
Бездыханный, истерзанный, истекающий кровью… Не то короткая иллюзия вспыхнула перед слезящимися от дыма глазами, не то и вправду он мог сделать вдох, когда Брюс оказался на заброшенном складе. Повсюду лежали обломки досок. Недавно прогремел взрыв — разорвало пластиковую канистру с бензином.
Поражённый страшным зрелищем, результатом собственной ошибки, Бэтмен застыл, стоя у тела своего бывшего напарника — Джейсона Тодда. Его, ещё, можно сказать, ребёнка, не стало в несколько минут. От гневливого, самоуверенного мальчугана осталось лишь лёгкое тельце в изорванном костюме. И скручивающаяся в тугой комок боль, способная свести с ума.
Джокер.
Его труп был бы достойной платой за совершённые им злодеяния. Нужно лишь отнять его жизнь так же, как он отнимает жизни других.
Барбара в инвалидной коляске. Джейсон — с зашитыми ранами, но в гробу, на трёх метрах под землёй. И тысячи людей вместе с ним.
— Неужели я добьюсь… хе-хе… Своего? — выплюнув кровь, с напускной иронией спросил Джокер. — Мы с тобой не такие и разные, верно? Тебе тоже больно… Тоже…
Его грудь содрогалась от обрывистого, свистящего дыхания, а в почти невидящих глазах светилось что-то, походящее на любопытство.
— Ну же, Бэтс! Вгони мои рёбра в лёгкие! Сломай мой позвоночник! Разве я этого не заслужил?
«Заслужил», — промелькнуло в голове Бэтмена. Сердце будто сжали ледяной хваткой; что-то внутри в который раз оборвалось. Но занесённая для удара рука опустилась.
Брюс проснулся в холодном поту в своей постели. Сев на краю кровати, накинув халат и сунув ноги в тапочки, он поднялся и первым делом спустился в главный зал своего особняка. Ему нужны были старинные часы, оставшиеся ещё со времён его прадеда. Переведя время на 10:47 (вот ещё одна утрата), Брюс уже привычно отодвинул массивный деревянный корпус и открыл замаскированную дверь, проходя в лифт. Он мог бы воспользоваться ходом из спальни, но именно отсюда можно было сразу попасть в медицинское крыло Бэт-пещеры.
Глаза привыкли к полумраку быстро. Уэйн различил два силуэта впереди: один человек сидел, склонившись вперёд и опустив голову — Альфред, оставшийся здесь на ночь. Второй полулежал на кушетке с приподнятым изголовьем. Его голова покоилась на подушке. Худое и вытянутое лицо было страшным из-за ввалившихся щёк, синяков, пролёгших под глазами, и белой, практически бумажной кожи. Брюс не смог ничего с собой сделать — он вздрогнул и замер на пару мгновений, но потом заставил себя пройти дальше.
Этой ночью его оперировали, вправляли вывихи, латали точно так же, как и любого члена Бэт-семьи. В медицинском крыле стоял вой практически всё то время, что он был в сознании. Несколько раз он его терял — напряжённое обыкновенно жилистое тело почти безжизненно обмякало, голова свисала с края стола, как у тряпичной куклы, — а когда приходил в себя, пытался долго сфокусировать взгляд, но до очередной вспышки боли. Тогда его глаза бессмысленно распахивались, направленные на слепяще яркие лампы над кушеткой…
Страница 1 из 3
