Фандом: Лига Справедливости. Джек Напьер тщетно пытается устроиться стендап-комедиантом после того, как бросил работу инженера. С тех пор жизнь изменилась не в лучшую сторону. Давно ли стало видно, что он нуждается в заработке, и нуждается срочно? Как всё повернулось таким образом, что он всерьёз раздумывает над предложением каких-то мелких сошек из трущоб Готэма?
Добавить в моё избранное
11 мин, 30 сек 11793
Небольшая сцена казалась сейчас и вовсе крохотной. Джек отступил на шаг от края, и ещё на один, но ему всё казалось, что он слишком близко к владельцу заведения, что наблюдатель вот-вот сдёрнет его за штанину и вышвырнет. На лбу от напряжения уже выступали капли пота, колени норовили подогнуться. В голове Напьера промелькнула мысль о том, что он сейчас сложится, подобно карточному домику. Он продолжал, запинаясь и пытаясь выдавить достойную концовку:
— … ты же в-выключишь его, когда я на полпути б… Буду! Джек окинул взглядом сидящих перед ним людей. Остановился на совершенно безучастной красной мине грузного мужчины, сложившего свои руки на животе и откинувшегося на спинку стула. Потом, покручивая нервно запонку, посмотрел на бесцветную, словно готовую раствориться блондинку, сидящую по левую сторону от увальня, жирно блестящее лицо которого зашевелилось — толстяк сунул в рот сигару и поднёс к ней новёхонькую «Зиппо». Взглянуть на другую спутницу мужчины он не успел, потому что раскат баса заставил его вздрогнуть и выпрямиться, пусть и ненадолго.
— Это всё?
Он кивнул.
Губы напротив растянулись в ухмылке.
— Что ж… Вы пока свободны. Мы обязательно перезвоним.
Джек Напьер лишь приподнял слегка шляпу и сошёл со сцены. Ступени тоскливо заскрипели под его башмаками; взяв длинное пальто со спинки стула, он зачем-то поблагодарил эту троицу и побрёл к выходу.
Дверной колокольчик заставил Напьера задрать голову кверху и замереть. После этой неловкой паузы он покинул бар.
Слякотные, склизкие объятия дождя через пару мгновений стиснули его до дрожи. Холодный воздух облизнул раскрасневшееся лицо и обветренные руки. Торопливо надев пальто и застегнув его на две оставшихся пуговицы, Джек поднял воротник, сунул руки в карманы и побрёл по узенькой улочке, опустив голову, которую посещали отнюдь не весёлые мысли. Ни денег на такси, ни зонта… Никаких денег. Никакой надежды.
Кислый привкус во рту.
«У нас осталось ещё немного еды. Мы продержимся неделю, а я… Попробую снова. Если не выйдет — забуду об этой мечте и постараюсь найти нормальную работу. Нельзя подвергать такой опасности нашего малыша».
Смятая жестянка полетела вперёд от удара носком ботинка.
«На самом деле, так тянуть я могу бесконечно долго. А если непредвиденные расходы? А если понадобятся лекарства, врачи? На что тогда рассчитывать? На это» Мы обязательно перезвоним?«, что ли?»
Размышляя об рисках, он оказался в том дрянном районе Готэма, где жил с беременной женой. Когда он находился здесь, у него было одно желание — бежать оттуда без оглядки. Продать кому-нибудь квартиру в этом месте, забрать вещи и забыть о существовании этого дома и места в принципе. Он практически дошёл…
Дом на Парковой улице выглядел более уныло, нежели невзрачно. Даже при взгляде снизу он казался приземистым и будто придавленным тёмным небом, стиснутым стоящими рядом зданиями. Табличка с названием улицы и номером дома была нечитаемой. Она скосилась на один бок, будто пытаясь дотянуться до грязной лужи, в которой отражалась, и хлебнуть мутной воды. Сыростью пропахла узкая улочка, усыпанная листвой; запах прелости врезался, впитался в стены домов, прямо в стыки между буровато-серыми кирпичами грязно-рыжим мхом. Обрывки старых, выцветших объявлений, прекратившиеся в липкую клёклую массу, тянулись тонкими полосами, шелушась, будто старая отмершая кожа, которую строение тщетно пыталось сбросить. Некоторые окна были заколочены вымоченными под готэмскими серыми дождями досками, потемневшими от впитанной влаги и начавшими гнить, разбухать, слоиться — нитчатые волокна древесины топорщились по краям разломов, покрывшихся благородной зеленью бронзы. Никакой бронзы, кроме этой, здесь не было и подавно.
Напьер жил в этом доме последние два года. До этого он с женой сменил множество мест жительства: сперва крохотный коттедж в пригороде, далее — съёмное жильё в разных районах Готэма, затем неплохая квартира, которая устраивала семейную пару почти во всех отношениях. После того, как Джек оставил свою работу, им пришлось переезжать по мере неуклонного ухудшения их финансовой стабильности. Теперь он называл свою квартиру не иначе как «дыра». Маленькая спальня, крошечная кухня, в которой двоим тесно даже при скудной обстановке, постоянные перебои с напором воды в ванной и много других раздражающих неудобств, с которыми Напьер категорически не хотел мириться.
Раньше он жил в гораздо лучших условиях. Он, чёрт возьми, был инженером в «Эйс Кемикалс», весьма уважаемым человеком в коллективе. А теперь какие-то ублюдки, прознавшие об этой части его прошлого, предлагают ему провести шайку грабителей через завод, где он работал. Говорят, что это сулит «быстрые» деньги.
Давно ли стало видно, что он нуждается в заработке, и нуждается срочно? Как всё повернулось таким образом, что он всерьёз раздумывает над предложением каких-то мелких сошек из трущоб Готэма?
— … ты же в-выключишь его, когда я на полпути б… Буду! Джек окинул взглядом сидящих перед ним людей. Остановился на совершенно безучастной красной мине грузного мужчины, сложившего свои руки на животе и откинувшегося на спинку стула. Потом, покручивая нервно запонку, посмотрел на бесцветную, словно готовую раствориться блондинку, сидящую по левую сторону от увальня, жирно блестящее лицо которого зашевелилось — толстяк сунул в рот сигару и поднёс к ней новёхонькую «Зиппо». Взглянуть на другую спутницу мужчины он не успел, потому что раскат баса заставил его вздрогнуть и выпрямиться, пусть и ненадолго.
— Это всё?
Он кивнул.
Губы напротив растянулись в ухмылке.
— Что ж… Вы пока свободны. Мы обязательно перезвоним.
Джек Напьер лишь приподнял слегка шляпу и сошёл со сцены. Ступени тоскливо заскрипели под его башмаками; взяв длинное пальто со спинки стула, он зачем-то поблагодарил эту троицу и побрёл к выходу.
Дверной колокольчик заставил Напьера задрать голову кверху и замереть. После этой неловкой паузы он покинул бар.
Слякотные, склизкие объятия дождя через пару мгновений стиснули его до дрожи. Холодный воздух облизнул раскрасневшееся лицо и обветренные руки. Торопливо надев пальто и застегнув его на две оставшихся пуговицы, Джек поднял воротник, сунул руки в карманы и побрёл по узенькой улочке, опустив голову, которую посещали отнюдь не весёлые мысли. Ни денег на такси, ни зонта… Никаких денег. Никакой надежды.
Кислый привкус во рту.
«У нас осталось ещё немного еды. Мы продержимся неделю, а я… Попробую снова. Если не выйдет — забуду об этой мечте и постараюсь найти нормальную работу. Нельзя подвергать такой опасности нашего малыша».
Смятая жестянка полетела вперёд от удара носком ботинка.
«На самом деле, так тянуть я могу бесконечно долго. А если непредвиденные расходы? А если понадобятся лекарства, врачи? На что тогда рассчитывать? На это» Мы обязательно перезвоним?«, что ли?»
Размышляя об рисках, он оказался в том дрянном районе Готэма, где жил с беременной женой. Когда он находился здесь, у него было одно желание — бежать оттуда без оглядки. Продать кому-нибудь квартиру в этом месте, забрать вещи и забыть о существовании этого дома и места в принципе. Он практически дошёл…
Дом на Парковой улице выглядел более уныло, нежели невзрачно. Даже при взгляде снизу он казался приземистым и будто придавленным тёмным небом, стиснутым стоящими рядом зданиями. Табличка с названием улицы и номером дома была нечитаемой. Она скосилась на один бок, будто пытаясь дотянуться до грязной лужи, в которой отражалась, и хлебнуть мутной воды. Сыростью пропахла узкая улочка, усыпанная листвой; запах прелости врезался, впитался в стены домов, прямо в стыки между буровато-серыми кирпичами грязно-рыжим мхом. Обрывки старых, выцветших объявлений, прекратившиеся в липкую клёклую массу, тянулись тонкими полосами, шелушась, будто старая отмершая кожа, которую строение тщетно пыталось сбросить. Некоторые окна были заколочены вымоченными под готэмскими серыми дождями досками, потемневшими от впитанной влаги и начавшими гнить, разбухать, слоиться — нитчатые волокна древесины топорщились по краям разломов, покрывшихся благородной зеленью бронзы. Никакой бронзы, кроме этой, здесь не было и подавно.
Напьер жил в этом доме последние два года. До этого он с женой сменил множество мест жительства: сперва крохотный коттедж в пригороде, далее — съёмное жильё в разных районах Готэма, затем неплохая квартира, которая устраивала семейную пару почти во всех отношениях. После того, как Джек оставил свою работу, им пришлось переезжать по мере неуклонного ухудшения их финансовой стабильности. Теперь он называл свою квартиру не иначе как «дыра». Маленькая спальня, крошечная кухня, в которой двоим тесно даже при скудной обстановке, постоянные перебои с напором воды в ванной и много других раздражающих неудобств, с которыми Напьер категорически не хотел мириться.
Раньше он жил в гораздо лучших условиях. Он, чёрт возьми, был инженером в «Эйс Кемикалс», весьма уважаемым человеком в коллективе. А теперь какие-то ублюдки, прознавшие об этой части его прошлого, предлагают ему провести шайку грабителей через завод, где он работал. Говорят, что это сулит «быстрые» деньги.
Давно ли стало видно, что он нуждается в заработке, и нуждается срочно? Как всё повернулось таким образом, что он всерьёз раздумывает над предложением каких-то мелких сошек из трущоб Готэма?
Страница 1 из 4
