Фандом: Лига Справедливости. Джек Напьер тщетно пытается устроиться стендап-комедиантом после того, как бросил работу инженера. С тех пор жизнь изменилась не в лучшую сторону. Давно ли стало видно, что он нуждается в заработке, и нуждается срочно? Как всё повернулось таким образом, что он всерьёз раздумывает над предложением каких-то мелких сошек из трущоб Готэма?
Добавить в моё избранное
11 мин, 30 сек 11794
Тот день был очень туманным в памяти Напьера. И очень, очень плохим.
Вместо того, чтобы идти на очередные пробы, на которые сослался Джек в разговоре с женой, он направился прямиком в бар, где обычно выпивал в конце недели стопку самого поганого джина и стрелял у кого-нибудь сигарету. Там он встретился с преступниками, которые нуждались в человеке, способном провести их через завод. Они поедали креветки и обсуждали план операции (Джек в основном бормотал что-то, выражая согласие, или молча слушал). Потом к столу подошли полицейские. Он подумал было, что их накрыли ещё до того, как те что-то смогли организовать, но этого он боялся напрасно. Едва не заикаясь, он подтвердил, что его зовут Джек Напьер, а после обмер от испуга. Его попросили на минуту выйти из бара для разговора. Джек не понимал ни слова из того, что ему говорили. Уже услышав «Мне очень жаль», он осознал, наконец, в чём дело. Ошарашенный, Напьер прошёл обратно, рассказал о произошедшем, а после попытался вывернуться из петли, которую добровольно надел на себя, чтобы вылезти из нищеты. Но ему не позволили соскочить с крючка его новые «приятели».
Джек провёл всё время до вечерней встречи в баре. Он цедил джин, надеясь, что тот выжжет горечь утраты. Думал о том, что ему сообщили полицейские: попытка Дженни разобрать устройство для подогрева бутылочек, когда то перестало нормально работать, не могла хорошо закончиться. Почему она не дождалась его? Он говорил, что вернётся поздно, но это, чёрт возьми, можно было сделать в любой другой день! Короткое замыкание… Она даже вилку из розетки не вытащила, наверное, раз это произошло. Всё из-за его эгоизма. Ему стоило отказаться от этой затеи с ограблением карточной компании, остаться с ней, уберечь её. Поступиться своими амбициями и найти нормальную работу. «Нормальную» в понимании знакомых Джека и Дженни, конечно. Ему очень хотелось пойти в квартиру и оказаться в объятиях любимой женщины, живой и невредимой, сознаться ей во всём и разойтись с этими двумя ублюдками раз и навсегда.
Домой он попал только ночью. К этому времени оба грабителя были мертвы, получив каждый свою порцию пуль, а Напьер сходил с ума от жжения по всему телу.
Джек прокручивал в голове то, что произошло в здании «Эйс Кемикалс» вечером, с момента, когда он покинул дрянной бар и прошёл к месту встречи.
Гибель Дженни казалась ещё совершенно нереальной. Джек не мог ни на чём сосредоточиться, думал о ней, хотел убедиться, что его не обманывают. Больше хотел, чтобы это оказалось обманом. Его компаньоны требовали выбросить всё из головы и сосредоточиться на деле, но это было труднее, чем они могли себе вообразить. Он изредка возвращался мыслями к тому, что делал на тот момент. Например, когда перед входом в здание Напьеру дали красный колпак с плащом, от которых ужасно разило чесноком. Этот едкий запах заставил Джека вспомнить о чумных докторах. Он подумал, что в их масках запах был такой же.
Сообщники держались рядом с Напьером всё время, разве что за руки его не вели. Джек видел только прямо перед собой. В красных тонах завод выглядел ещё более зловеще. «Гаже», как он выразился сам. Идеальные декорации для кошмара.
Потом были крики и выстрелы. На колпак брызнула кровь одного из грабителей, лишив Джека возможности даже худо-бедно ориентироваться в пространстве. Он наткнулся на лестницу и взобрался по ней, убегая по мосткам, позабыв и о Дженни, и о своих убитых сообщниках.
Бэтмен появился будто из ниоткуда. Джек в жизни так не боялся чего-либо. Он что-то лепетал, пятясь, а после, не раздумывая, спрыгнул в водоём, отведённый под жидкие отходы. Избежал удара от Бэтмена, а может, чего-то похуже.
Жидкость была густая и тёплая. Он погрузился в неё быстро; всплывать было сложнее. Шлем тут же наполнился водой. Напьер хлебнул этой дряни от неожиданности. Он едва лёгкие свои не выплюнул, когда выбрался на берег и снял этот проклятый красный аквариум со своей головы. Откашлявшись, Напьер увидел своё отражение в луже.
Джек услышал чужой смех, рвущийся из его горла, и побежал без оглядки.
Он брёл, словно отравленный, по грязному узкому проулку; машинально достал ключ из кармана, машинально распахнул парадную дверь, и так же, по слепой привычке, отмерил сорок шагов по пыльной лестнице. Дальше он уже не считал. Он просто сжимал пальцами отвратительный ему, как и всё окружающее, кусок дерева, перила — единственную вещь, которая помогала ему удержать равновесие. Различив в полумраке знакомый лестничный пролёт, он вцепился в перила, пошатнувшись, рванулся вперёд, споткнулся и рухнул на плитку, ощущая тут же резкий запах хлорки.
Ткань пальто омерзительно хлюпнула, и по ступеням побежали струйки воды.
«Ты всё ещё насмехаешься надо мной. Нет, ты хохочешь. Конечно, этого было мало… Мало»…
Поднявшись и дёрнув очередную дверь на себя, Напьер обнаружил, что она не заперта. Мгновением позже пришло осознание простейшей истины.
Вместо того, чтобы идти на очередные пробы, на которые сослался Джек в разговоре с женой, он направился прямиком в бар, где обычно выпивал в конце недели стопку самого поганого джина и стрелял у кого-нибудь сигарету. Там он встретился с преступниками, которые нуждались в человеке, способном провести их через завод. Они поедали креветки и обсуждали план операции (Джек в основном бормотал что-то, выражая согласие, или молча слушал). Потом к столу подошли полицейские. Он подумал было, что их накрыли ещё до того, как те что-то смогли организовать, но этого он боялся напрасно. Едва не заикаясь, он подтвердил, что его зовут Джек Напьер, а после обмер от испуга. Его попросили на минуту выйти из бара для разговора. Джек не понимал ни слова из того, что ему говорили. Уже услышав «Мне очень жаль», он осознал, наконец, в чём дело. Ошарашенный, Напьер прошёл обратно, рассказал о произошедшем, а после попытался вывернуться из петли, которую добровольно надел на себя, чтобы вылезти из нищеты. Но ему не позволили соскочить с крючка его новые «приятели».
Джек провёл всё время до вечерней встречи в баре. Он цедил джин, надеясь, что тот выжжет горечь утраты. Думал о том, что ему сообщили полицейские: попытка Дженни разобрать устройство для подогрева бутылочек, когда то перестало нормально работать, не могла хорошо закончиться. Почему она не дождалась его? Он говорил, что вернётся поздно, но это, чёрт возьми, можно было сделать в любой другой день! Короткое замыкание… Она даже вилку из розетки не вытащила, наверное, раз это произошло. Всё из-за его эгоизма. Ему стоило отказаться от этой затеи с ограблением карточной компании, остаться с ней, уберечь её. Поступиться своими амбициями и найти нормальную работу. «Нормальную» в понимании знакомых Джека и Дженни, конечно. Ему очень хотелось пойти в квартиру и оказаться в объятиях любимой женщины, живой и невредимой, сознаться ей во всём и разойтись с этими двумя ублюдками раз и навсегда.
Домой он попал только ночью. К этому времени оба грабителя были мертвы, получив каждый свою порцию пуль, а Напьер сходил с ума от жжения по всему телу.
Джек прокручивал в голове то, что произошло в здании «Эйс Кемикалс» вечером, с момента, когда он покинул дрянной бар и прошёл к месту встречи.
Гибель Дженни казалась ещё совершенно нереальной. Джек не мог ни на чём сосредоточиться, думал о ней, хотел убедиться, что его не обманывают. Больше хотел, чтобы это оказалось обманом. Его компаньоны требовали выбросить всё из головы и сосредоточиться на деле, но это было труднее, чем они могли себе вообразить. Он изредка возвращался мыслями к тому, что делал на тот момент. Например, когда перед входом в здание Напьеру дали красный колпак с плащом, от которых ужасно разило чесноком. Этот едкий запах заставил Джека вспомнить о чумных докторах. Он подумал, что в их масках запах был такой же.
Сообщники держались рядом с Напьером всё время, разве что за руки его не вели. Джек видел только прямо перед собой. В красных тонах завод выглядел ещё более зловеще. «Гаже», как он выразился сам. Идеальные декорации для кошмара.
Потом были крики и выстрелы. На колпак брызнула кровь одного из грабителей, лишив Джека возможности даже худо-бедно ориентироваться в пространстве. Он наткнулся на лестницу и взобрался по ней, убегая по мосткам, позабыв и о Дженни, и о своих убитых сообщниках.
Бэтмен появился будто из ниоткуда. Джек в жизни так не боялся чего-либо. Он что-то лепетал, пятясь, а после, не раздумывая, спрыгнул в водоём, отведённый под жидкие отходы. Избежал удара от Бэтмена, а может, чего-то похуже.
Жидкость была густая и тёплая. Он погрузился в неё быстро; всплывать было сложнее. Шлем тут же наполнился водой. Напьер хлебнул этой дряни от неожиданности. Он едва лёгкие свои не выплюнул, когда выбрался на берег и снял этот проклятый красный аквариум со своей головы. Откашлявшись, Напьер увидел своё отражение в луже.
Джек услышал чужой смех, рвущийся из его горла, и побежал без оглядки.
Он брёл, словно отравленный, по грязному узкому проулку; машинально достал ключ из кармана, машинально распахнул парадную дверь, и так же, по слепой привычке, отмерил сорок шагов по пыльной лестнице. Дальше он уже не считал. Он просто сжимал пальцами отвратительный ему, как и всё окружающее, кусок дерева, перила — единственную вещь, которая помогала ему удержать равновесие. Различив в полумраке знакомый лестничный пролёт, он вцепился в перила, пошатнувшись, рванулся вперёд, споткнулся и рухнул на плитку, ощущая тут же резкий запах хлорки.
Ткань пальто омерзительно хлюпнула, и по ступеням побежали струйки воды.
«Ты всё ещё насмехаешься надо мной. Нет, ты хохочешь. Конечно, этого было мало… Мало»…
Поднявшись и дёрнув очередную дверь на себя, Напьер обнаружил, что она не заперта. Мгновением позже пришло осознание простейшей истины.
Страница 2 из 4
