Фандом: Гарри Поттер. Возможное объяснение некоторых странностей, замеченных в эпилоге. В случае магического законодательства, сходного с законодательством Королевства в разделе, касающемся семьи и брака.
Добавить в моё избранное
11 мин, 13 сек 15863
Сумерки уже поселились в углах кабинетов, начинают зажигаться лампы у рабочих мест, стихает суета в коридорах. В неминуемой вязкости будничных хлопот почти растворилось очарование сегодняшнего утра — прозрачно-звонкого, беспечного, зовущего. Утром новой жизни оно стало для десятков одиннадцатилетних мальчишек и девчонок, волновавшихся перед встречей с неизвестным. Среди них и твой ребенок.
Ты тоже волновалась. О грядущем расставании. И еще потому, что до расставания обязательно должна была состояться встреча.
Твоя золовка — истинная дочь своей матери, и ты впервые была этому рада. Ведь появление ее семьи перед самым отправлением поезда было так ожидаемо и потому делало неминуемую встречу короткой. Иначе недоброе молчание, застывшее между тремя взрослыми, стало бы пугающе явным для всех остальных. Ни счастливые голоса соскучившихся друг по другу ваших детей, ни неуклюжие из-за недоумения шутки твоего мужа не могли его развеять.
Не только молчание, но и невозможность взглянуть друг на друга. Ты чувствовала, что и она, и ее муж стараются не смотреть на тебя. Сама смотрела на кого и что угодно, только на них не решалась взглянуть. Несмотря на всю свою пресловутую храбрость. Взглянуть — означало убедиться, что прежняя жизнь рухнула. Или страшнее — тебе только показалось, что рухнула.
Месяц назад жизнь раскололась. На дне рождения. Проходном, не юбилейном, понедельничном. Только родственники, да и те не все. И явно не они, а что-то в тебе самой стало причиной, что ты как-то разом почувствовала себя уставшей.
Уставшей смотреть на самодовольного мужа, раскрасневшегося от выпивки и хвастающегося перед другими мужчинами новой игрушкой — сверкающим монстром из автосалона. Уставшей выслушивать бесконечные женские жалобы на проблемы с детьми. Почему у тебя нет этих проблем? Может, потому, что осознанно хотела детей — погодков: и не обделить любовью и заботой, и еще успеть многое достичь в карьере. Тем более, уставшей рассуждать о новинках диеты, уборки и моды. Неужели трудно следовать простым правилам: ешь мало, убирай сразу, носи, что идет именно тебе?
Так что не было ничего удивительного в твоем незаметном уходе в сад. У входа в дом горели огни, звенели голоса детей, которые там играли, а здесь, между деревьями, хорошо было видно сверкающее небо июльской ночи да слышны цикады…
— Почему ты не в беседке?
Мужчина, неслышно подошедший и замерший за твоей спиной, вздрогнул от твоего вопроса.
— А как ты догадалась, что это я?
Сказать как есть — что ты его, как обычно, почувствовала? Или, как обычно, озвучить логическую цепочку: его многомесячную подавленность; шепотки о сегодняшнем тяжелом дне; бледность и скованность, замеченные тобой при встрече; незаметное касание висков; что, наконец, много лет его привычное лекарство от головной боли — возможность побыть одному? Второй ответ лучше первого, но неприемлемы оба. Поэтому также отвечаешь вопросом на вопрос:
— Так почему? Ведь беседка — твое любимое место.
— Ноги сами принесли… Я присяду?
Ты подвигаешься, он присаживается рядом. Двум взрослым на детских качелях должно быть тесно, но он так ловко устраивается, что не тесно ничуть, а наоборот, очень удобно и покойно. То, что твоя голова оказывается на его плече, а ты сама практически в его объятьях, не воспринимается ничем неправильным, хотя это вопиющее нарушение тобой же установленных ограничений. Более того, все происходящее кажется единственно возможным. Ты. Он. Ночь. И тишина…
Неожиданно из-за угла дома выскакивают двое и тут же словно сквозь землю проваливаются. Следом за ними выбегает гурьба разновозрастных ребятишек, с криками огибая здание. Громкое шушуканье, топот в обратную сторону, знакомый победный вопль.
— Я так рада, что они дружат, твой сын и моя дочь. Что вместе поедут в школу. Как удачно, что они одногодки!
Сидящий рядом мужчина произносит смущенно
— Мы собирались подождать года два-три, не хотели второго так быстро. Уж очень первый был беспокойным, плохо ел, плохо спал. Меня только повысили, я сутками пропадал на работе. … А тут известие, что ты вернулась, что будет свадьба. И, когда я тебя увидел, а я так долго тебя не видел, ты показалась мне … незнакомой. И такой … красивой. То есть… я не хочу сказать, что ты раньше была некрасивой. Я всегда знал, что ты красивая, но… будто впервые увидел. И я был только рад, что из-за малого можно было уйти раньше со свадьбы, что могу не видеть, как … свежеиспеченный муж будет нести тебя на руках, а ты будешь смотреть на него с нежностью. И… я заночевал в нашей спальне, а не гостевой, как два месяца до и еще месяц после…
Ты ошеломлена. Да, действительно, вы не виделись несколько лет. Ты доучивалась, работала, снова училась, завязывала знакомства с парнями — все были не те, не то. Ты пропустила его свадьбу — о, по уважительной, разумеется, причине.
Ты тоже волновалась. О грядущем расставании. И еще потому, что до расставания обязательно должна была состояться встреча.
Твоя золовка — истинная дочь своей матери, и ты впервые была этому рада. Ведь появление ее семьи перед самым отправлением поезда было так ожидаемо и потому делало неминуемую встречу короткой. Иначе недоброе молчание, застывшее между тремя взрослыми, стало бы пугающе явным для всех остальных. Ни счастливые голоса соскучившихся друг по другу ваших детей, ни неуклюжие из-за недоумения шутки твоего мужа не могли его развеять.
Не только молчание, но и невозможность взглянуть друг на друга. Ты чувствовала, что и она, и ее муж стараются не смотреть на тебя. Сама смотрела на кого и что угодно, только на них не решалась взглянуть. Несмотря на всю свою пресловутую храбрость. Взглянуть — означало убедиться, что прежняя жизнь рухнула. Или страшнее — тебе только показалось, что рухнула.
Месяц назад жизнь раскололась. На дне рождения. Проходном, не юбилейном, понедельничном. Только родственники, да и те не все. И явно не они, а что-то в тебе самой стало причиной, что ты как-то разом почувствовала себя уставшей.
Уставшей смотреть на самодовольного мужа, раскрасневшегося от выпивки и хвастающегося перед другими мужчинами новой игрушкой — сверкающим монстром из автосалона. Уставшей выслушивать бесконечные женские жалобы на проблемы с детьми. Почему у тебя нет этих проблем? Может, потому, что осознанно хотела детей — погодков: и не обделить любовью и заботой, и еще успеть многое достичь в карьере. Тем более, уставшей рассуждать о новинках диеты, уборки и моды. Неужели трудно следовать простым правилам: ешь мало, убирай сразу, носи, что идет именно тебе?
Так что не было ничего удивительного в твоем незаметном уходе в сад. У входа в дом горели огни, звенели голоса детей, которые там играли, а здесь, между деревьями, хорошо было видно сверкающее небо июльской ночи да слышны цикады…
— Почему ты не в беседке?
Мужчина, неслышно подошедший и замерший за твоей спиной, вздрогнул от твоего вопроса.
— А как ты догадалась, что это я?
Сказать как есть — что ты его, как обычно, почувствовала? Или, как обычно, озвучить логическую цепочку: его многомесячную подавленность; шепотки о сегодняшнем тяжелом дне; бледность и скованность, замеченные тобой при встрече; незаметное касание висков; что, наконец, много лет его привычное лекарство от головной боли — возможность побыть одному? Второй ответ лучше первого, но неприемлемы оба. Поэтому также отвечаешь вопросом на вопрос:
— Так почему? Ведь беседка — твое любимое место.
— Ноги сами принесли… Я присяду?
Ты подвигаешься, он присаживается рядом. Двум взрослым на детских качелях должно быть тесно, но он так ловко устраивается, что не тесно ничуть, а наоборот, очень удобно и покойно. То, что твоя голова оказывается на его плече, а ты сама практически в его объятьях, не воспринимается ничем неправильным, хотя это вопиющее нарушение тобой же установленных ограничений. Более того, все происходящее кажется единственно возможным. Ты. Он. Ночь. И тишина…
Неожиданно из-за угла дома выскакивают двое и тут же словно сквозь землю проваливаются. Следом за ними выбегает гурьба разновозрастных ребятишек, с криками огибая здание. Громкое шушуканье, топот в обратную сторону, знакомый победный вопль.
— Я так рада, что они дружат, твой сын и моя дочь. Что вместе поедут в школу. Как удачно, что они одногодки!
Сидящий рядом мужчина произносит смущенно
— Мы собирались подождать года два-три, не хотели второго так быстро. Уж очень первый был беспокойным, плохо ел, плохо спал. Меня только повысили, я сутками пропадал на работе. … А тут известие, что ты вернулась, что будет свадьба. И, когда я тебя увидел, а я так долго тебя не видел, ты показалась мне … незнакомой. И такой … красивой. То есть… я не хочу сказать, что ты раньше была некрасивой. Я всегда знал, что ты красивая, но… будто впервые увидел. И я был только рад, что из-за малого можно было уйти раньше со свадьбы, что могу не видеть, как … свежеиспеченный муж будет нести тебя на руках, а ты будешь смотреть на него с нежностью. И… я заночевал в нашей спальне, а не гостевой, как два месяца до и еще месяц после…
Ты ошеломлена. Да, действительно, вы не виделись несколько лет. Ты доучивалась, работала, снова училась, завязывала знакомства с парнями — все были не те, не то. Ты пропустила его свадьбу — о, по уважительной, разумеется, причине.
Страница 1 из 4
