Фандом: Гарри Поттер. Возможное объяснение некоторых странностей, замеченных в эпилоге. В случае магического законодательства, сходного с законодательством Королевства в разделе, касающемся семьи и брака.
Добавить в моё избранное
11 мин, 13 сек 15866
Ты начала всерьез встречаться с тем, кто долго был тебе другом, кто ревновал еще в школе, с тем, кто хотел и находил время и возможность быть рядом. Кто воспринимал тебя такой, какая ты есть, и ничего от тебя не требовал. Тебе было с ним привычно и легко, и не надо было приспосабливаться, и он научился тебя смешить, и заставлял стонать от наслаждения, и понимать, что двадцать лет с маленьким хвостиком — это действительно мало. А потом…
— Когда я получила твою сову с предложением стать крестной вашему первенцу, я поняла, что … Словом, я отправила две совы. Одну — тебе, вторую — ну, ты понимаешь… Что я принимаю ваши предложения…
Ты говоришь шепотом. Слова даются с трудом. И, хотя кругом темно, ты боишься посмотреть на собеседника. Вы молчите. Долго. Только качели поскрипывают. С каждым уходящим мгновением ты чувствуешь, что тебе рядом с ним становится все жарче, ты уже просто вся горишь и, готовая вскочить, вскидываешь голову и слышишь:
— У тебя в глазах звезды…
Поцелуй опрокидывает тебя в неизвестность. Нет ни прошлого, ни будущего. Ты не можешь, не хочешь сейчас анализировать свои чувства, просто впервые чувствуешь себя цельной.
И, когда вас застает его жена, тебе не стыдно. Ты спокойно смотришь на нее, спокойно возвращаешься в дом, забираешь детей («Время!») и счастливо-припухшими губами, но недрогнувшим голосом, ставишь в известность мужа, что отправляешься домой.
Проводишь отпуск с детьми и своими родителями. Его и его жену снова видишь только сегодняшним яблочным утром, полным несказанных слов и отсутствующих взглядов…
Рабочий день заканчивается. Все запланированное выполнено, стол убран, осталось уточнить в ежедневнике распорядок завтрашнего дня. Все, как обычно. Необычен только документ, лежащий в верхнем ящике — подготовленные документы на развод.
Ты ждала отъезда дочери в школу, чтобы дать делу ход. Ты давно осознала, что твой брак изжил себя и развод неизбежен. Планировала в следующем году, когда в школу уедет и сын. Что ж, не все и не всегда получается по плану. Дети, без сомнения, не будут обделены родительской любовью и, разумеется, ни в чем не будут нуждаться. Ты сама достаточно зарабатываешь, а для их отца дать им по максимуму — дело принципа. Это поможет ему не наделать глупостей и легче пережить сам факт расставания. Да и расставания ли? Тебя нет только в его постели, а в его жизни — была, есть, и будешь. Как и он в твоей. Этого ничему и никогда не изменить.
Как не изменить и того, что много лет назад, в холодной палатке, ты держала за руку метавшегося в бреду самого дорогого на свете человека. Единственного, к кому ты прислушивалась, кого поддерживала и защищала, даже от него самого. А тогда с отчаянием осознавала бесполезность всех своих знаний и умений перед угрозой его смерти или того, что было хуже смерти. Понимала, что нет лекарств и некому прийти на помощь.
И, надеясь на чудо, дала обет: я откажусь от него, только пусть он будет жив!
Кому ты давала этот обет? Какому богу? Богам?
Он выжил. Победил. Поэтому жива и ты. И еще тысячи других.
Ты сдержала слово. Обет был выполнен.
Легкое касание к лохматой макушке. Единственное. Прощальное.
А потом… Официальные мероприятия. И неофициальные тоже. Родственные посиделки. Ни намека, ни слова, ни жеста навстречу. Привычно помогать, давать советы, подставлять плечо, — всегда, когда необходимо. И ни на одно мгновение дольше, чем необходимо. Не продолжать мысль. Не говорить в унисон. Не встречаться глазами.
Ощущать его заботу и участие. Понимать, что для тебя он сделает все, кроме невероятного. Убеждать себя, что взгляд, который иногда чувствуешь, странные интонации голоса, невесомое прикосновение к твоим волосам — тебе показались, показались, показались… Главное, он жив.
Месяц назад ты осознала, что жизнь сочла давний счет оплаченным полностью. Минуту назад — что она одаривает тебя невероятностью очевидности. Подобный дар выпросить невозможно. Отказаться — немыслимо.
Ты встаешь и делаешь шаг к двери, к будущему, которое не спланировано и не просчитано, грозит неизвестностью и хаосом. Это совершенно не важно. Потому, что в воздухе тает серебристый олень и звуки любимого голоса
— Королевский лес Дин. Я жду тебя, Гермиона.
— Королевский лес Дин. Я жду тебя, Гермиона.
Ты смотришь вслед своему патронусу. Остается дождаться. Что ж, это не трудно, когда знаешь, что ждать — стоит. Иначе — нельзя.
Месяц назад ты выдержал истерику Джинни. Молча. Был признателен, что она сумела сдержаться и вечеринка завершилась как обычно: пьяно и весело. Еще одну выдержал уже после того, как гости разошлись и дети заснули. Смотрел на мечущуюся маленькую женщину, на всполохи ее волос, а видел звезды в темно-карих глазах. Звезды и счастье. Слушал и не слышал высокий голос: в ушах продолжал звучать полувсхлип-полувдох
— Ох, Гарри…
— Когда я получила твою сову с предложением стать крестной вашему первенцу, я поняла, что … Словом, я отправила две совы. Одну — тебе, вторую — ну, ты понимаешь… Что я принимаю ваши предложения…
Ты говоришь шепотом. Слова даются с трудом. И, хотя кругом темно, ты боишься посмотреть на собеседника. Вы молчите. Долго. Только качели поскрипывают. С каждым уходящим мгновением ты чувствуешь, что тебе рядом с ним становится все жарче, ты уже просто вся горишь и, готовая вскочить, вскидываешь голову и слышишь:
— У тебя в глазах звезды…
Поцелуй опрокидывает тебя в неизвестность. Нет ни прошлого, ни будущего. Ты не можешь, не хочешь сейчас анализировать свои чувства, просто впервые чувствуешь себя цельной.
И, когда вас застает его жена, тебе не стыдно. Ты спокойно смотришь на нее, спокойно возвращаешься в дом, забираешь детей («Время!») и счастливо-припухшими губами, но недрогнувшим голосом, ставишь в известность мужа, что отправляешься домой.
Проводишь отпуск с детьми и своими родителями. Его и его жену снова видишь только сегодняшним яблочным утром, полным несказанных слов и отсутствующих взглядов…
Рабочий день заканчивается. Все запланированное выполнено, стол убран, осталось уточнить в ежедневнике распорядок завтрашнего дня. Все, как обычно. Необычен только документ, лежащий в верхнем ящике — подготовленные документы на развод.
Ты ждала отъезда дочери в школу, чтобы дать делу ход. Ты давно осознала, что твой брак изжил себя и развод неизбежен. Планировала в следующем году, когда в школу уедет и сын. Что ж, не все и не всегда получается по плану. Дети, без сомнения, не будут обделены родительской любовью и, разумеется, ни в чем не будут нуждаться. Ты сама достаточно зарабатываешь, а для их отца дать им по максимуму — дело принципа. Это поможет ему не наделать глупостей и легче пережить сам факт расставания. Да и расставания ли? Тебя нет только в его постели, а в его жизни — была, есть, и будешь. Как и он в твоей. Этого ничему и никогда не изменить.
Как не изменить и того, что много лет назад, в холодной палатке, ты держала за руку метавшегося в бреду самого дорогого на свете человека. Единственного, к кому ты прислушивалась, кого поддерживала и защищала, даже от него самого. А тогда с отчаянием осознавала бесполезность всех своих знаний и умений перед угрозой его смерти или того, что было хуже смерти. Понимала, что нет лекарств и некому прийти на помощь.
И, надеясь на чудо, дала обет: я откажусь от него, только пусть он будет жив!
Кому ты давала этот обет? Какому богу? Богам?
Он выжил. Победил. Поэтому жива и ты. И еще тысячи других.
Ты сдержала слово. Обет был выполнен.
Легкое касание к лохматой макушке. Единственное. Прощальное.
А потом… Официальные мероприятия. И неофициальные тоже. Родственные посиделки. Ни намека, ни слова, ни жеста навстречу. Привычно помогать, давать советы, подставлять плечо, — всегда, когда необходимо. И ни на одно мгновение дольше, чем необходимо. Не продолжать мысль. Не говорить в унисон. Не встречаться глазами.
Ощущать его заботу и участие. Понимать, что для тебя он сделает все, кроме невероятного. Убеждать себя, что взгляд, который иногда чувствуешь, странные интонации голоса, невесомое прикосновение к твоим волосам — тебе показались, показались, показались… Главное, он жив.
Месяц назад ты осознала, что жизнь сочла давний счет оплаченным полностью. Минуту назад — что она одаривает тебя невероятностью очевидности. Подобный дар выпросить невозможно. Отказаться — немыслимо.
Ты встаешь и делаешь шаг к двери, к будущему, которое не спланировано и не просчитано, грозит неизвестностью и хаосом. Это совершенно не важно. Потому, что в воздухе тает серебристый олень и звуки любимого голоса
— Королевский лес Дин. Я жду тебя, Гермиона.
— Королевский лес Дин. Я жду тебя, Гермиона.
Ты смотришь вслед своему патронусу. Остается дождаться. Что ж, это не трудно, когда знаешь, что ждать — стоит. Иначе — нельзя.
Месяц назад ты выдержал истерику Джинни. Молча. Был признателен, что она сумела сдержаться и вечеринка завершилась как обычно: пьяно и весело. Еще одну выдержал уже после того, как гости разошлись и дети заснули. Смотрел на мечущуюся маленькую женщину, на всполохи ее волос, а видел звезды в темно-карих глазах. Звезды и счастье. Слушал и не слышал высокий голос: в ушах продолжал звучать полувсхлип-полувдох
— Ох, Гарри…
Страница 2 из 4
