До завтра

Тонкс рассеянно глянула через окно детской на зелёный сад и недовольно нахмурилась. Её вовсе не радовал весенний пейзаж. Она ожидала сову от Кингсли.

Ремус, как всегда, сделал вид, что ничего серьезного не происходит, и умчался по «обычным делам Ордена», но Тонкс хорошо его знала. Он поцеловал её слишком небрежно и убежал слишком поспешно, чтобы усыпить её бдительность. Молчание Молли и остальных Уизли только подтверждало догадку — готовится что-то важное и серьезное, и её, Тонкс, решили оставить в стороне, как будто она за последний месяц не доказала, что материнство вполне возможно совмещать с работой аврора.

От молчаливого негодования её отвлек смешной звук, доносящийся из угла комнаты. Тонкс подошла к детской кроватке и отодвинула балдахин: сынок лежал на боку, сладко причмокивая во сне. Погладив малыша по спинке, Тонкс вспомнила, как Ремус впервые взял его на руки: почти все тельце новорожденного Тедди поместилось в одной большой отцовской ладони, а крошечная головка, казалась, затерялась в другой. Лицо Тонкс посветлело.

Как обычно, от одного взгляда на спящего Тедди её грудь стала наливаться молоком. Тонкс почувствовала, как неизвестно откуда взявшиеся ручейки начинают свой путь из глубины тела, заполняя пространство внутри некогда маленькой, почти незаметной груди.

Тонкс не хотела будить сыночка, но и не могла уйти надолго, не покормив его. Дома, кроме запасов детской смеси, имелись две порции сцеженного грудного молока (несмотря на дружные протесты мамы и Ремуса, она уже отлучалась по делам Ордена), но теперь, в свете предстоящих событий, Тонкс совершенно не представляла, когда сможет покормить Тедди снова. Она тихо усмехнулась, представив, как посреди сражения с Пожирателями ищет уединённое место, чтобы сцедить переполнившее грудь молоко: «Простите, не объявите ли вы прекращение огня? Мне нужно ненадолго отлучиться»…

Кингсли пообещал, что не станет её обманывать. Он поклялся, что напишет, как только что-то станет известно о Гарри или настанет переломный момент в этой проклятой, затянувшейся войне.

Тонкс осторожно достала малыша из кроватки, села в мягкое, удобное кресло и расстегнула три верхние пуговицы на рубашке. Потревоженный Тедди сморщил розовое личико, покрутил головой, безошибочно повернул носик на знакомый запах и, не просыпаясь, принялся охотно сосать. Тонкс ненадолго закрыла глаза, прислушиваясь к собственному телу. Ручеек нашёл долгожданный выход, а ей самой, как всегда, ужасно захотелось пить. Несколько минут Тедди смешно и громко глотал, а потом вытолкнул языком сосок и недовольно всхлипнул: он уже понял, что можно получить вторую порцию желанной пищи, прикладывая гораздо меньше усилий.

— Лентяй какой, — благодушно прошептала Тонкс, переворачивая малыша и освобождая вторую грудь. Молока было так много, что Тедди не успевал глотать, и Тонкс почувствовала, как рубашка становится мокрой. Маленький комочек счастья у груди. Так серьезно, спокойно ест и не знает, как сильно его судьба зависит от большого, незнакомого, чуждого пока мира.

Мама зашла так тихо, что Тонкс вздрогнула от неожиданности, и Тедди на секунду приоткрыл глаза.

— Прости, я не хотела вам мешать.

— Ничего, мы уже закончили, — ответила Тонкс, передавая ей малыша. Андромеда молча укрыла своё плечо чистой пеленкой и прислонила к нему мальчика.

Взяв принесённую матерью кружку тёплого чая с молоком, Тонкс успела сделать несколько жадных глотков, когда за окном раздался шум совиных крыльев. Проливая по дороге чай, Тонкс бросилась к окну.

Она была права. Кингсли выполнил своё обещание, не стал ни юлить, ни лукавить.

Значит, большая битва состоится в Хогвартсе.

Кто станет его защищать? Горстка учителей, несколько авроров из Ордена и… дети. Гарри сам ещё ребёнок, но он, конечно же, будет далеко не самым юным и неопытным участником сражения.

Ремус наверняка всё знал, но не сказал ей…

— Мама, мне нужно будет уйти ненадолго по работе, — сказала Тонкс, пряча письмо в карман и поворачиваясь к матери. — Ты справишься?

— Не волнуйся, Тедди будет в порядке. Когда ты вернёшься?

— Завтра утром, — ответила Тонкс, пытаясь выдавить улыбку. Сердце вдруг защемило. Они оба выглядели сейчас такими беззащитными — её мама и маленький сынок.

— Думаешь, я не понимаю, что происходит? — спросила Андромеда, слегка покачиваясь из стороны в сторону вместе со своей спящей ношей.

Тонкс обреченно вздохнула. От матери трудно было что-то утаить.

— Мама, я нужна ему.

— Ну конечно, Дора.

— Я должна быть рядом.

— Всегда.

— Мама, ты понимаешь, о ком я говорю?

Андромеда пристально посмотрела на дочь, продолжая медленно покачивать Тедди.

— Конечно, понимаю. Но я уверена, что он этого не одобрит.

— Сейчас каждый человек на счету, особенно опытный. Я нужна там.