До завтра

— Сейчас ты гораздо нужнее здесь, Дора, потому что ты мать.

— Став матерью, я не перестала быть аврором, — упрямо заявила Тонкс, и её убранные в короткий хвост волосы окрасились в алый цвет.

— Очень жаль, — прошептала Андромеда. — Но разве я могу тебя остановить?

— Спасибо, мама… Пойду переоденусь.

Быстро поцеловав малыша в затылок, Тонкс направилась к выходу. Она не любила сентиментальные сюсюканья. Всё, что внутри, должно оставаться внутри.

— Нимфадора, я хотела тебе сказать… Наша семья разделилась, и часть родных оказалась на другой стороне, но я не верю, что они нас ненавидят, — Тонкс обернулась и скептически прищурилась, собираясь возразить, но Андромеда не дала себя перебить. — Думаю, что Нарцисса и Белла находятся в плену заблуждений или обстоятельств. Всякое может случиться, и если тебе придется сражаться, для меня самое главное — твоя безопасность и, конечно, победа, но… пожалуйста, постарайся не быть с ними слишком жестокой. Ты этого себе никогда не простишь.

— Хорошо, мама.

Это она могла пообещать. Хоть и скрепя сердце.

Нарцисса — может быть, но Белла… Подавив желание высказаться о тёте Белле, Тонкс попятилась, чуть не споткнулась о порожек, тихо чертыхнулась и сказала:

— Я аппарирую из гостиной. До завтра.

— Удачи, детка, — прошептала Андромеда дочери вслед и перевела взгляд на Тедди, заёрзавшего у неё на руках. — Кажется, кому-то нужно переодеться, — сказала она, и её грустное лицо озарилось улыбкой. — Веди себя хорошо, а то завтра мне придётся пожаловаться маме.

— Иди сюда, быстрей! — в тишине паба юный, восторженный девичий голос прозвенел, как колокольчик.

Колин почувствовал, как чья-то тёплая рука хватает его ладонь и тянет в сторону кухни.

— София, куда мы идём?

— Сейчас увидишь. Это так замечательно!

Шестнадцатилетняя София была дочкой хозяйки паба-гостиницы на окраине Плимута, где всё семейство Криви вот уже несколько месяцев вынужденно скрывалось в ожидании лучших времён. Мистер Криви (ныне мистер Харпер) нашёл временную работу в овощной лавке, миссис Криви (она же миссис Харпер) продавала цветы на местном рынке, а Колин с Деннисом втайне от родителей периодически выполняли мелкие поручения сил Сопротивления. Отряд Дамблдора был активен как никогда, а в последние дни слухи о том, что скоро всё изменится, придавали энергии и сил.

София была ростом пониже Колина (какое приятное исключение из правил!) и являлась обладательницей тёмно-каштановых волос, внимательных карих глаз, замечательных веснушек на носу и богатой, неуёмной фантазии. Сжимая в одной руке камеру, Колин послушно проследовал через кухню на второй этаж, без лишних вопросов залез на чердак и выбрался вслед за Софией на покатую крышу гостиницы.

Несколько шагов, пара прыжков — и они уже стоят на хозяйственной постройке, выходящей во внутренний дворик паба.

— Ну как?

Колин оглянулся. С крыши открывался неплохой вид на зелёный двор, соседние дома, покрытые красной черепицей, и далёкую, почти незаметную за синей дымкой, полоску реки.

— Ты можешь сделать отличные снимки. Не туда смотришь! — воскликнула София, указывая на стену ближайшей постройки. — Вон ласточки свили гнездо. Суетятся, летают туда-сюда, а из гнезда торчат маленькие клювики — видишь?

Проследив за её рукой, Колин увидел тёмный глиняный сгусток, прилепленный к жёлтой стене трёхэтажного дома, и только теперь заметил, что воздух наполнен громким, недовольным чириканьем.

— Ага. Я сейчас.

Отыскав ровный, безопасный участок крыши, Колин присел и сделал несколько быстрых снимков.

София уселась на нагретую солнцем черепицу и, обхватив руками колени, с довольным видом посмотрела на Колина. От улыбки ямочки заиграли на её счастливом лице, от солнца веснушки на курносом носу стали ещё ярче, от бега каштановые волосы растрепались. Широкий красный джемпер сполз набок, открывая взгляду Колина тонкое белое плечо.

Колин замер на несколько секунд, а потом поднял камеру и, направив её на Софию, сделал полдюжины кадров. Она поправила джемпер и смущённо рассмеялась.

— Ласточки — это чудесно, но больше всего я люблю делать снимки людей, — он опустился на тёплую черепицу рядом с Софией, положив сбоку камеру. Какое-то время они сидели молча, наблюдая за суетой птиц и спешащих по делам людей.

— Когда-нибудь я покажу тебе снимки, которые умеют двигаться, — вдруг сказал Колин.

— Кажется, это называется видео?

— Нет, видео — это другое. Я покажу тебе колдографии.

— Что?

— Колдографии.

София усмехнулась.

— Вечно ты что-нибудь придумаешь, Колин. Правда, это мне в тебе и нравится. И в какой газете печатают колдографии?

Опасаясь за безопасность при новом режиме, Колину пришлось переехать вместе с родителями и Денисом в Плимут.