До завтра

Достаточно большой город, чтобы затеряться с новой фамилией, и достаточно маленький, чтобы знать всех живущих в нём волшебников, помогающих или сочувствующих Сопротивлению. Для общения с магглами Колин накинул себе пару лет и сочинил историю о том, как после школы стал работать фотографом для газет и журналов. В глазах Софии он был взрослым журналистом, но рядом с ней почему-то чувствовал себя глупым, маленьким мальчишкой.

— Раньше печатали в «Ежедневном пророке» и«Придире», а теперь в «Военном вестнике», — ответил он.

— Никогда о таких не слышала, — сказала София, задирая голову. — Ой, сними вон то облако, пожалуйста. Оно похоже на дракона.

— Неужели? — Колин послушно щелкнул камерой, и они снова умолкли.

Он хотел, чтобы эта весна не кончалась. Он хотел вечно сидеть на крыше с Софией, болтать ни о чём или просто молчать, смотреть, как дымка рассеивается над рекой, и угадывать вдали тёмную кромку моря. Но больше всего Колин, конечно же, хотел, чтобы скорей закончилась война и он смог поделиться с Софией своими секретами.

— Мы с родителями едем завтра на побережье. Можешь поехать с нами, в машине будет одно свободное место, — сказала София, поворачивая к нему голову.

— А это удобно? — спросил Колин, пытаясь не выдать своего ликования. Она его пригласила! — Твоя мама не будет против?

— Конечно, нет. Особенно если ты возьмёшь свою волшебную камеру.

— Мою волшебную камеру? Надо же. Как точно ты… ой! — Колин умолк, быстро засунул руку в карман куртки и сделал большие глаза. — Чёрт возьми, горячий. Софи, он горячий! — воскликнул он, вскакивая на ноги.

— Странный ты сегодня, — пробормотала София. Она тоже встала, опираясь на протянутую руку Колина. — Что-то случилось?

— Софи, прости, — возбуждённо начал он, — но завтра я никак не смогу поехать. Мне нужно срочно… в командировку. Ненадолго, по делам газеты.

— Новый фоторепортаж?

— Да, репортаж. Я думаю, это будут исторические снимки! И когда я вернусь, мы… мы обязательно съездим на море, мы обязательно ещё раз заберёмся на эту крышу, и я научу тебя фотографировать, а ещё… а ещё расскажу тебе кое-что. Одну тайну. И может быть…

Колин запнулся и умолк, опуская взгляд на их соединенные руки. Он не хотел уходить, но должен был узнать, зачем Невилл его вызывает. Может быть, всё наконец сдвинется с мертвой точки, и это ужасное ожидание прекратится. Колин знал, что может внести свою лепту.

— Может быть, тогда ты меня поцелуешь? — тихо спросила София.

— Да, именно это я хотел сказать, — густо краснея, ответил Колин, — но сейчас я должен бежать.

София медленно вынула свою ладонь из его ладони, и он виновато посмотрел на её расстроенное лицо.

— Мне нужно срочно поговорить с Деннисом и с родителями, а потом помочь друзьям в одном важном деле, — повесив камеру на плечо, Колин засунул руку в карман куртки и вытащил оттуда небольшую монету. — Вот, потрогай!

— Ой! Теплая. Что это значит? — спросила София. — Как ты это сделал?

— Так меня вызывают для срочного репортажа из горячей точки, — она скептически прищурилась, но Колин уверенно продолжил: — Мне нужно бежать. Если я вдруг задержусь надолго, то непременно тебе напишу. Да, я прямо завтра тебе напишу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— И пришли мне фото своих друзей, придумщик, — сказала она.

— Пока, Софи.

— Пока, Колин.

Он взъерошил светлые, растрёпанные ветром вихры и бросился к двери, ведущей на чердак.

София помахала ему рукой, снова уселась на крышу и, счастливо улыбаясь своим мыслям, стала рассеянно наблюдать за тем, как ласточки носят корм неугомонным птенцам.

— Слушаю вас, мистер Голдрэйн.

Фред умел быть серьёзным, что бы там ни думали на этот счёт его друзья и знакомые. Когда растёшь в бедности, реальная перспектива разбогатеть перестаёт казаться поводом для шуток. Для встречи с «серьёзным американским коллегой» он надел свой единственный деловой костюм и нацепил на лицо несвойственное ему суровое выражение.

— Мистер Уизли, — сказал американский «коллега» с улыбкой, смягчённой в начале беседы двойной дозой немагического ирландского. — Согласитесь, ваши изобретения предназначены не только для Блевательных батончиков и Кровопролитных конфет. Некоторые чары, применённые в«Волшебных Вредилках Уизли», вполне могли бы привлечь производителей более широкого профиля, — мистер Голдрэйн откинулся в кожаном кресле, расслабил узел полосатого галстука и пояснил: — Не люблю эту удавку, не люблю формальности, но в Англии мне приходится иметь дело с высокопоставленными магглами, а они, знаете ли, больше доверяют деловому человеку в деловом костюме. Так о чём это я?

Голос Голдрэйна звучал небрежно, но Фред точно знал, что эта небрежность показная. Американец действительно заинтересовался их новыми разработками — иначе не настаивал бы на личной встрече.