Тот человек

Лестрейд со вздохом завалился на свою кровать.

— Это вторая доза, — сказал вдруг Холмс тихо.

Лестрейд с недоумением уставился на него.

— Ты злишься, потому что я не сделал этого раньше, — заметил тот. — Это очевидно.

Слышать «ты» от Холмса было очень непривычно. Лестрейд знал, что это только для конспирации, но не мог отделаться от иллюзии сближения. И еще: Тот говорил сейчас прямо как Шерлок, только намного мягче, и это сбивало с толку. Он пожал плечами, как бы говоря: ты не должен мне ничего объяснять. Забравшись в постель, он под одеялом обхватил руками колени, закрыл глаза. Его потряхивало. Как долго еще, подумал он. Как долго еще будет их носить.

— Если повезет, то завтра.

Лестрейд, не открывая глаз, кивнул. Все-таки, наверное, это не только дедукция. Магия. Волшебство. Ага, а Холмс наверняка учился в Хогвартсе, поэтому так преуспел.

— Подействовало.

— Угу, — он сполз с кровати и сел рядом с Холмсом.

Тот стал расстегивать рубашку, но вдруг его пальцы дрогнули. Левая рука безвольно упала. Холмс сжал зубы и принялся расстегивать рубашку правой рукой, но у него получилось только с верхней пуговицей — петли были слишком тугие.

— Можно, я? — Лестрейд потянулся к его рубашке, но, натолкнувшись на предостерегающий взгляд, отступил.

Однако выражение лица Холмса тут же смягчилось. Он молча кивнул и даже оперся на правую руку, слегка отклонившись назад так, чтобы Лестрейду было удобнее.

Лестрейд помог ему снять и рубашку, и майку, которая была под ней. Дальше оказалось не так легко — бинт намертво пристал к телу. Придется размачивать. Лестрейд вспомнил, что в коридоре был автомат для питьевой воды.

— Не стоит, — сказал Холмс. — Он будет размокать слишком долго, мы оба хотим спать, и я бы предпочел не терять времени.

Лестрейд открыл было рот, чтобы запротестовать.

— Я под обезболивающим, ты забыл? — напомнил Холмс с выражением лица «боже, неужели кто-то может быть таким идиотом?»

Кажется, насчет собственного терпения Лестрейд ошибся. Во всяком случае, на этот раз ему захотелось убить Холмса вот прямо сейчас. Еле сдерживая бешенство, он быстро смотал бинт до приклеившегося участка и резко дернул. Холмс вздрогнул и со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Бинт не отставал. Лестрейд рванул сильней. На этот раз Холмс не выдержал и издал короткий, полный боли стон. Выругавшись, Лестрейд перелез через свою кровать и пошел в коридор.

Бинт отходил медленно, по крошечным кусочкам. Некоторые приходилось соскребать пальцами прямо со шрама. Ковыряться в чужой ране… Лестрейд был противен сам себе. Время тянулось мучительно медленно. Минут через десять Холмса начала бить мелкая дрожь. Лестрейд разыскал свой свитер и накинул на вздрагивающие плечи, на несколько мгновений задержав на них ладони. Хотелось как-то помочь, согреть, но это было бы возможно с Салли или Джоном, и даже с Шерлоком, а этот Холмс был подобен гремучей змее, готовой развернуть свои кольца и напасть в любой момент. Лестрейд отпрянул, услышав что-то вроде сдавленного покашливания, но тут же заставил себя вернуться к процедуре. Неловкость неловкостью, а дело должно быть сделано. А уж что там по поводу его поведения думает Холмс, пусть остается на его совести. Не сбросил свитер — уже и то хорошо.

Он смочил в очередной раз платок, поднес к ране и замер — под взглядом Холмса дрогнула рука. Но, против ожидания, тот смотрел не с раздражением или уничтожающим презрением, а с каким-то странным, почти жадным любопытством. Этот взгляд Лестрейд наблюдал у Шерлока, когда попадалось особо запутанное дело. Разнообразие, однако. На секунду он почувствовал себя диковинной зверушкой, случайно получившейся в ходе эксперимента. Теперь ее разглядывают, решая, оставить для размножения или забраковать. Впрочем, Холмс тут же сузил глаза, и Лестрейд не был уверен, что ему не почудилось.

Наконец рана была очищена от бинта и остатков мази. Шрам выглядел лучше, чем вчера. Обработав его, Лестрейд на секунду задержал на нем взгляд, прежде чем перевязывать. Какая же странная форма!

— Ритуальный кинжал, — кашлянув, сказал Холмс таким тоном, как если бы пояснял что-то кому-то на светском приеме. — Причем из моей собственной витрины.

Лестрейд воззрился на него, удивленный, что тот снизошел до объяснений. Но Холмс продолжил:

— Меня не хотели убивать, всего лишь вывести из строя. Иначе бы метили сразу в сердце. Однако не учли того факта, что на меня не действует снотворное.

Холмс замолчал, Лестрейд ожидал дальнейших пояснений, но тот, видимо, решил, что и так сказал слишком много. Выполнив свой медицинский долг, Лестрейд выключил свет и наконец забрался в постель.

Сон пришел не сразу — мозг еще какое-то время обрабатывал информацию, выданную Холмсом. Снотворное — значит, как минимум покушался кто-то из собственных сотрудников.