Тот человек

Он был уже закрыт. Они прошли метров двести, когда трасса внезапно расширилась. Лестрейд поднял взгляд на указатель и увидел надписи на французском. Но читать их было некогда — Холмс тут же увел его на другую дорогу. Они прошли километра два, оказались на перекрестке и вновь свернули. Досюда огней уже не хватало, вскоре стало совсем темно, пришлось достать фонарик.

С самого начала Холмс шел немного впереди, но здесь Лестрейд наконец нагнал его. Тот казался усталым, но все же куда менее напряженным, чем вчера.

— Мы во Франции, — ответил он на незаданный вопрос. — В Эльзасе. Фургон уехал дальше… куда-нибудь. И если только нас кто-нибудь не подберет, что на этой дороге случится вряд ли, да и лучше бы не случилось, нам придется идти всю ночь.

— Я все понял, — улыбнулся Лестрейд. — Идти всю ночь.

Несмотря на эту отнюдь не завлекательную перспективу, после целого дня взаперти он чувствовал себя щенком, которого наконец ведут гулять. И слишком поздно вспомнил, что нарушил правило — не говорить.

Но Холмс, вопреки ожиданиям, не спешил отчитывать его.

— Да, мы во Франции, — повторил он, останавливаясь и поворачиваясь к Лестрейду. — Мы во Франции, дорогой мсье Бернар. — И довольная, почти мальчишеская улыбка впервые на памяти Лестрейда осветила это вечно неприятное лицо.

Глава 10

Лестрейд никогда бы не подумал, что Холмс может быть таким дружелюбным. Однако Тот весь день разыгрывал из себя само очарование. Не для него, разумеется. Для водителей, с которыми сговаривался на стоянках и заправках. Он охотно садился на переднее сиденье, и после этого беседа лилась рекой. Тот словно всегда угадывал, какой вопрос следовало задать, чтобы разговор двигался безостановочно. Впрочем, конечно же, не угадывал. Делал выводы, как и Шерлок.

Сам Лестрейд так и остался по легенде немым. Один раз водитель попался из любопытных и слушал охотнее, чем говорил сам, и Холмс рассказал историю Бернара — был ученым, много лет жил в Италии, во время землетрясения оказался под развалинами обрушившегося здания, чудом выжил, но потерял способность говорить. Теперь живет на пенсию и путешествует. Вот, списался с одноклассником и пригласил его вместе посетить родные места. Лестрейд слушал с интересом — чего только Холмс не напридумывал. Или разработкой легенд занимался целый отдел? Не сам же Тот, в конце концов, фотографии в паспорта клеил. Наверняка для этого существовали специально обученные люди.

Однако от образа Холмса, кропотливо вклеивающего фотографии в паспорта, Лестрейд не мог избавиться до самой ночи, пока они не оказались в хостеле в Шалоне. Ехали они странно. Сначала на перекладных добрались до Меца, потом — до окрестностей Нанси. После этого сделали крюк в сторону швейцарской границы далеко за Безансон и вернулись в окрестности Дижона. Бутерброды давно кончились, перекусить мало-мальски безопасной едой не получалось, а кофе, который Лестрейд успевал перехватить на заправках, был ужасным. К вечеру он напоминал себе уже не радостного щенка, а загнанную собаку и мечтал только об одном — найти подходящую поверхность, чтобы упасть. Он знал, что заснет сразу же, как только ее коснется. Радовало лишь то, что жара ощутимо пошла на убыль, температура даже в самый разгар дня явно не поднималась выше восьмидесяти.

Холмс к вечеру становился все беспокойнее, словно не мог найти места, где приткнуться. Это напомнило Лестрейду, как мамина кошка бегала по всему дому перед родами. Может быть, Холмс ждал какого-то сообщения, куда именно направиться? Но еще с утра он выглядел как человек, который твердо знает, куда идет.

Проанализировав поведение Холмса, он понял, что перелом случился около пяти часов вечера, на заправке за Безансоном. Должно быть, у Холмса все-таки был с собой мобильный, который он не афишировал. Или на заправке был wi-fi, и Холмс успел зайти в интернет в туалете.

Наконец около одиннадцати вечера они добрались до номера. После чего Лестрейд бросился на поиски еды. Кругом все уже было закрыто, но ему повезло — он успел в Макдональдс и вернулся в хостел с пакетами, полными гамбургеров. Холмс, сидевший на кровати неподвижно, словно статуя, в ожидании перевязки, только скривился. Однако, когда Лестрейд пришел из душа, два гамбургера были съедены. Сам Холмс в этот момент доставал из рюкзака шприц.

В ответ на вопросительный взгляд Лестрейд получил уничтожающий. Разумеется, это должно было быть обезболивающее. Представить, что старший сидит на наркотиках после того, как приложил столько сил, чтобы избавить от них младшего, было сложновато. С другой стороны, это — Холмсы, от них всего можно ожидать.

Он проследил взглядом, как Тот вколол себе лекарство в левое плечо. Потом подумал: неужели Холмс не мог этим озаботиться заранее. Сам Лестрейд перекусил по дороге и теперь мечтал только об одном — постели. Но вместо этого придется ждать, когда обезболивающее подействует, чтобы перевязать Холмса.