Тот человек

Выглядел он странно — так, как будто Холмса не просто задели ножом, а вставили его глубоко, да еще и повернули внутри. Возможно, удар был не один, Холмс и противник продолжали бороться? Тот повернулся к свету, и Лестрейд увидел на его спине два синяка. Слишком знакомо. Такие оставались после пуль, попавших в бронежилет.

Расспрашивать он не стал — Холмс и так сидел как на иголках, с самой наипрезрительнейшей гримасой на лице. Вспомнилось, как Шерлок постоянно поддевал брата насчет набранного веса. По мнению Лестрейда, стесняться тут было нечего. На теле Холмса не было лишних складок, и выглядело оно куда приятней, чем, например, то же тело Шерлока до знакомства с Джоном — одни ребра. И — Лестрейд хмыкнул про себя — Холмс-старший даже телом доказывал преданность короне: вся грудь и плечи его были усыпаны мелкими веснушками.

Клаус бинтовал быстро и ловко. Было видно, что он сам не чужд медицине. Лестрейд следил за его движениями не особо, знал, что справится — у него всегда были высокие баллы за тесты по оказанию первой помощи.

— Майк подскажет, если что, — бросил Клаус. — Главное — все делать вовремя. — Он перебросил Лестрейду баночку с бурой и очень вонючей мазью. — И даже если придется делать это в кустах у дороги — делайте.

Холмс поморщился.

— Все. — Клаус вытер полотенцем выступивший на спине и шее Холмса пот. — У вас двадцать минут. — И повернулся к Лестрейду: — Иди сделай бутерброды в дорогу.

На этот раз за дверью заговорили на немецком, и понять ничего не получилось. Лестрейд быстро нарезал булочек и ветчины. В холодильнике нашлись еще огурцы и вареные яйца. А вот сигареты он взял не сразу, раздумывал. Отвык уже, и теперь поначалу с непривычки кружилась голова. Столько лет пытался отучиться. Стоило ли опять начинать? И все же решил, что пригодятся.

С Клаусом они больше не разговаривали, только пожали друг другу руки. Холмс и Клаус обошлись без рукопожатий, постояли несколько мгновений, смотрели друг другу в глаза. Потом Холмс резко повернулся и пошел вперед.

За домиком для слуг в заборе была калитка, выходившая на тихую улицу. Прямо напротив нее их ожидал закрытый фургончик далеко не первой молодости. В таких обычно бывают холодильники — развозить продукцию с небольших ферм. Заглянув внутрь, Лестрейд понял, что не ошибся. Раньше здесь совершенно точно был холодильник, а после этого, судя по запаху, в фургончике возили свиней или коз. Сиденья в кузове отсутствовали, зато на полу лежало сложенное одеяло. Они быстро забрались внутрь, и фургончик тут же отъехал. Очередной этап приключений начался.

Лестрейд постелил одеяло, и они уселись на него. Свет проникал внутрь только через щели в двери и перегородке между кузовом и водительским сиденьем. Фургончик страшно дребезжал, а еще постоянно подскакивал. Лестрейд чувствовал задницей каждый переход с одной скорости на другую. Да и в спину, несмотря на то, что было жарко, дуло. По счастью, в рюкзаке отыскался даже свитер. Холмс обвязал вокруг талии джинсовый пиджак. Так они и ехали несколько часов, как всегда, не говоря ни слова, почти не глядя друг на друга.

Сколько точно — Лестрейд не смог бы сказать. Несколько раз фургончик останавливался. Один раз они прождали, пока он двинется, почти час. Давно хотелось в туалет, и уж тем более — размять ноги. В конце концов Лестрейд не выдержал, свернул свитер — положить под голову, и лег. Одеяло, в отличие от стен, пахло прилично. И даже еле слышно — духами. Наверное, водитель перепихивался на нем с какой-нибудь красоткой.

Прошло всего несколько минут, и Холмс последовал примеру Лестрейда. Он казался очень утомленным, рыжие завитки на лбу взмокли. Должно быть, рана снова начала беспокоить. Лестрейд вспомнил, как Холмс и Клаус странно смотрели друг на друга перед отъездом. Как будто и в самом деле прощались навсегда. Утренний разговор настойчиво лез в голову. Но что он, простой инспектор, мог понимать в политике? Клаус и Холмс от него не особо скрывались, но даже названные имена Лестрейду не говорили ничего. И родного планшета не было под рукой, да и вряд ли Холмс позволил бы ему залезть в интернет.

Мало-помалу дорога убаюкала его, и Лестрейд задремал. Проснулся он от голоса Холмса.

— Тома! — говорил тот.

Лестрейд не сразу сообразил, что теперь это было его имя.

— Быстрее, — сказал Холмс. — Идем.

Дверь фургончика была открыта. Он стоял на безлюдной дороге, и вокруг не было ни души. Где-то вдалеке светилась огнями большая трасса, слышался шум машин.

Схватив рюкзак, Лестрейд вылез из кузова и, бросив взгляд на пустую кабину, зашагал вслед за Холмсом. Они свернули на грунтовую дорогу, когда стало слышно, как фургончик завелся и уехал. Должно быть, водитель просто отходил отлить.

По грунтовой дороге они шли минут двадцать и в конце концов вышли на большую трассу. Напротив, чуть подальше, светилась вывеска огромного супермаркета.