Тот человек

— То есть если вы не появитесь на переговорах, это будет провал не только Британии, но и лично ваш провал?

— Да, — сказал Холмс не слишком охотно.

— Почему именно я?

— Все мои люди так или иначе известны. Либо…

— Либо они могут оказаться предателями, — закончил Лестрейд.

— Да.

— Почему вырубился свет, когда вы пришли?

— Нужно было отключить систему видеонаблюдения.

— Ясно. Вы сказали, что вас не хотели убивать, просто вывести из строя. Ваши противники делают все, чтобы дискредитировать вас. То есть, по большому счету, ваша жизнь вне опасности?

— Нет.

— Почему?

— Потому что пока я жив, я представляю собой угрозу.

— Даже в случае, если они смогут организовать ваш провал?

— В любом случае.

Лестрейд устало откинулся на плетеную спинку. Все это слишком напоминало допрос.

— Значит, сейчас у вас доказательств недостаточно? — спросил он.

— Нет.

— Свидетельство нападавшего на вас использовать нельзя?

Конечно, он знал, какой получит ответ.

— К сожалению, — Холмс неприятно поджал губы, — допросить его не представлялось возможным.

Лестрейд сглотнул.

— Ладно. Это ваше дело. Причину, по которой вы меня выбрали, вы объяснили. Но не объяснили, для чего. Какие у меня функции?

— Кроме функций телохранителя — никаких.

Лестрейд хмыкнул.

— Телохранитель из меня…

— Вы знали французский, а мне мог понадобиться связной.

— Ага, — Лестрейд вдруг взбеленился. — Я знал французский, и вы поэтому половину нашего пути по Франции запрещали мне говорить. Придумали эту фигню про немого. Мой французский лучше вашего — я до пяти лет жил в Лотарингии, и потом в школе меня дразнили за мой правильный английский, потому что я его с учительницей учил… И вы знали об этом все время, не могли не знать… И если уж кто из нас двоих был менее подозрительным, так это я. Так какого черта вы не позволяли мне говорить?! Вы у нас, безусловно, мастер менять личности — ок, но я под прикрытием тоже наработался в молодости до черта и смею вас уверить, навыков не потерял! Ведь не было никакой необходимости так издеваться надо мной!

Холмс поморщился. Он сосредоточенно смотрел в пол, раздумывая о чем-то. Лестрейд махнул рукой и пошел из кухни.

Но Тот вдруг ответил.

— У меня болела голова, — тихо сказал Холмс.

— Что?!

— У меня очень болела голова, — повторил Тот.

Лестрейд не помнил, как оказался рядом. Он махом схватил Холмса за шею и припер к стене, не уверенный, что еще и не приподнял его над полом. Но, видимо, нажал на больное плечо — у Того вырвался стон, почти вопль.

Немного отрезвленный, Лестрейд отступил.

— Вы понимаете, что вы делаете? — спросил он. — Не будь вы ранены и больны, я бы избил вас сейчас. Вы бы даже пощечиной не обошлись.

Он прошел мимо бледного как полотно Холмса и, хлопнув задней дверью коттеджа, вылетел в сад.

Глава 13

Сад был странный. У самого дома — очень заброшенный, просто находка для киллера, собирающегося засесть в засаду. Кусты малины сплелись так тесно, что сойти с узкой, вырубленной в них дорожки было чревато полным набором неприятностей — от колючек и заноз до разорванных штанов. Над всем этим царили яблоневые деревья. На некоторых еще сквозь вполне густую листву можно было различить мелкие сухие яблочки, поклеванные птицами, но большинство уже явно не плодоносили, лишь тянули в разные стороны узловатые трухлявые ветви, как будто просили о помощи, сами не зная о какой.

Лестрейд прошел по дорожке вглубь и наткнулся на лавочку. Она казалась вполне цивилизованной, да и кусты отстояли от нее на полметра. Только спинки у лавочки не было, и Лестрейд, опустившись на нее, мгновенно пожалел, что ушел сейчас из дома. Спина просто разламывалась. Насколько же он устал!

И Этот! Подумать только! Так издеваться над ним всего лишь потому, что у него болела голова?! Он что, не мог сразу сказать? Просто по-человечески? Неужели бы он, Лестрейд, не понял?

Он вспомнил, как вокруг него, если у него болела голова, ходили в родном отделе. Благодаря Салли это становилось известно сразу же, и шум стихал словно по волшебству. Вначале ему не нравилось, что с ним носятся, но потом он понял все преимущества. Иной раз мог и поморщиться специально, чтобы оставили в покое.

Да, наверное, Холмс просто не понимает таких простых вещей. Как Шерлок. Пока не появился Джон, Шерлок вообще в обычных отношениях ничего не понимал, а потом научился. Старший Холмс, похоже, такой же… недоразвитый. А с другой стороны, что он сам вдруг вскипятился? Это всего лишь работа под прикрытием, как любая другая. Будь рядом с ним другое начальство, например, тот же Джонсон, разве стал бы он, Лестрейд, вопросы задавать, нарушать субординацию, подвергать сомнению приказы?