Тот человек

Леон пишет книгу, — соврал Лестрейд. — Я не хотел ему мешать, но потом подумал, что это неправильно. Что надо хотя бы иногда вытаскивать его к морю.

— Да, он говорил про книгу, когда заходил сказать, что вы нашлись. — Эстебан лукаво улыбнулся: — Только не сказал где.

Было что-то приятное в том, что Лестрейд угадал с легендой Холмса. Придумать бы еще, что говорить самому Холмсу.

— А я уж было подумал, что тебе влетело, и ты хлопнул дверью. Когда Леон примчался к нам, у него было такое лицо! — Эстебан рассмеялся. — Ну очень знакомое. В точности, как у Хоакина, когда он видит рядом со мной какого-нибудь симпатичного парня.

Лестрейд непонимающе уставился на него.

— Вообще-то сначала с ума от ревности сходил я, — продолжил Эстебан. — Хоакин был… очень востребован, а я про себя вообще ничего не знал. Был уверен, что я гетеро. — Он улыбнулся рассеянно, потом замолчал и испуганно взглянул на Лестрейда, как будто неожиданно понял, что сказал слишком многое.

До Лестрейда же наконец дошло.

— Мы не в этом смысле… не пара, — замотал головой он. — Просто друзья. И да, я — гетеро. — И, понимая, как двусмысленно это прозвучало, на всякий случай добавил: — И он тоже.

— Извини, — смутился Эстебан. — Тогда тебе, наверное, неприятно слушать мои откровения. Просто он так вел себя, что я и подумать не мог… За друзей так не волнуются.

«Если только они не являются по совместительству людьми, которые могут выдать тебя».

— Да нет, все нормально. Стоп. Леон волновался? Он волновался?

— Хм… Ну да. Я так и понял, что он из тех, кто не особенно показывает свои чувства.

— Он их вообще не показывает, — хмуро сказал Лестрейд.

— Да ну, все показывают. Надо только уметь читать. Вообще-то я вот зачем зашел. Мы только что с моря и собираемся завтракать. Я особо есть не хочу, а Хоакин, как всегда, наготовил еды на целую деревню. Позавтракаешь с нами?

Лестрейд хотел не столько есть, сколько пить, поэтому готов был согласиться, но… Он оглянулся на дверь. Что, если Холмс действительно вознамерился скрыться? Тогда он упустит его. Впрочем, тот вполне может улизнуть и через заднюю дверь. Лестрейд похолодел.

— Без проблем, — по-своему истолковал его движение Эстебан. — Там правда хватит на всех. Только я думал, ты хочешь дать ему выспаться… Он не очень здоровым выглядел вчера.

Лестрейд почти не слышал его, захваченный одной мыслью: а что, если он ошибся и Холмс уже ушел? Он кинулся к двери и заколотил в нее кулаками, начисто забыв о существовании кольца. А в следующую секунду дверь распахнулась, и он едва не влетел внутрь.

— Я слышу, — хмуро сказал Холмс и отступил в прихожую, спрятав руки в карманы халата.

Лестрейд застыл на пороге, не зная, что сказать. Холмс также не говорил ни слова. Он смотрел даже не на Лестрейда, а куда-то мимо него и в пол.

— Я вернулся, — зачем-то озвучил очевидное Лестрейд.

Холмс продолжал молчать.

— Соседи зовут нас позавтракать с ними. Я схожу?

— Делай, что хочешь, — безразлично откликнулся тот.

Лестрейд оглянулся на Эстебана:

— Я сейчас!

Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Холмс по-прежнему молчал. Это начинало надоедать, и в конце концов Лестрейд разрешил эту проблему по-своему — прошел мимо Холмса и стремительно поднялся наверх. Поднялся, чтобы натолкнуться в малой гостиной на холмсов рюкзак.

— Так я и знал! — воскликнул он устало.

За его спиной послышались шаги. Холмс поднимался следом.

— Ты уйдешь? — не оборачиваясь, спросил Лестрейд.

Из-за спины раздался театральный вздох — Лестрейд так и видел, как тот закатывает глаза. Потом Холмс прошел мимо него и сел в ближайшее кресло, сложил руки домиком перед собой. На безымянном пальце правой руки сверкнуло кольцо — сразу два крупных камня, коричневый и темно-синий, треугольной огранки с плоским верхом.

Лестрейд опустился в кресло напротив, сжимая подлокотник так сильно, словно пытался его раздавить. В очередной раз перед этим человеком вся его решительность испарилась, он напоминал себе нашкодившего школьника, который, вместо того чтобы делать домашние задания, лазал к соседям через забор и теперь не знает, что наврать строгой учительнице. Да что же происходит, черт возьми?!

Он встал и подошел к окну, выходящему на дорогу. Жалюзи были опущены, но не закрыты полностью. Внизу, в паре метров от крыльца, задирая голову вверх и щурясь от удовольствия, курил Эстебан. Должно быть, Холмс стоял здесь, прежде чем спуститься, и наблюдал за ними какое-то время.

Лестрейд мучительно раздумывал, что сказать. «Положись на меня» — этот этап уже как бы пройден. Холмс действительно может полагаться только на себя самого.«Я тебе пригожусь?» Ну смешно же. По сути, самым лучшим для Холмса сейчас было бы, если бы Лестрейд оказался мёртв…