Тот человек

— Тонкости минета?

— О! — сказал Эстебан, и его улыбка стала еще шире. Но тут же его лицо приняло сосредоточенное выражение: — Во-первых, помни, что доставляет удовольствие тебе. Во-вторых, не настраивайся делать это слишком долго в первый раз. Чередуй втягивание, лизание, сосание, работу рукой и так далее, иначе заболят губы. Не пытайся заглатывать слишком глубоко, ну не в первые двадцать раз. Не стремись проглотить сперму, если ты ее еще никогда не пробовал. Остальное — взрослый мальчик, сам поймешь.

Лестрейд рассмеялся, прикрыл лицо рукой.

— Знаешь, у нас первый раз вообще был без смазки, без презервативов, в сарае похуже, чем этот, в диком холоде, — тихо сказал Эстебан, — но эти воспоминания до сих пор делают меня счастливым.

— Я не уверен, что у нас все не кончится первым разом, — хмыкнул Лестрейд.

— Я уверен, что не кончится. Есть люди, к которым подступиться почти невозможно, потому что если они подпускают, то только тех, кого навсегда. Он позволил тебе подступиться, и я понимаю почему.

Их взгляды встретились. Лестрейд только сейчас заметил, что цвет глаз Эстебана не просто темный, кофейный, но перетекает в зеленый. Он тоже понимал про Хоакина — почему. Вдруг подумалось, что по возрасту Майкрофт ближе к Эстебану, чем к нему, Лестрейду. Первый раз Лестрейд ощутил, что Майкрофт его младше. И это было так странно. Майк всегда вел себя как самый старший и самый знающий, действительно — Большой Брат. Лестрейд только сейчас по-настоящему понял, что они равны.

И ему ужасно захотелось увидеть Майкрофта, несмотря на все его запреты, вотпрямщас. Он благодарно кивнул, прижал к себе флаконы и бросился в сторону своей двери.

В коридоре Лестрейд на мгновение замешкался, размышляя, действительно ли стоит идти наверх. Что если у Майкрофта сейчас самый разгар работы? И вдруг на втором этаже включился телевизор — словно сработал разрешающий сигнал. Лестрейд кинулся туда.

По телевизору шла новостная программа на немецком. Показывали горы, над ними летал вертолет. Майкрофт, спиной к нему, стоял у окна с руками в карманах. Легкий ветерок раздувал опущенные жалюзи. Лестрейду хватило одного взгляда на спину Майкрофта, чтобы понять: что-то изменилось, и явно не в лучшую сторону.

Он застыл, потом бросил флаконы в кресло и сделал шаг к окну. Майкрофт медленно повернулся к нему, и Лестрейд увидел, насколько бледным, почти белым, было его лицо. Сердце, мешая говорить, застряло в горле.

Только и сумел выдавить хриплое:

— Что?

Майкрофт, прямой как струна, сделал шаг в его сторону.

— Самолет Клауса пропал, — тихо сказал он.

Глава 24

— Он все-таки полетел в Швейцарию, — сказал Майкрофт и поджал губы. И в этом поджатии губ было и неодобрение, и предвидение ситуации, и бессилие что-либо изменить — и сейчас, и тогда.

Лестрейд подошел к нему и взял за руку. Он почему-то ожидал, что пальцы Майкрофта будут холодными как лед, но обнаружил, что они горячие.

Майкрофт поморщился:

— Рана все еще болит.

— Конечно, она все еще болит, — сказал Лестрейд, не отпуская его руки. — Пойдем, я перевяжу тебя.

Он знал, что сейчас Майкрофт согласится, и тот не сказал «нет».

В его комнату Лестрейд попал впервые. Раньше он только видел ее с порога — Майкрофт не пустил его сюда, даже когда обыскивали дом. Или, по крайней мере, выразил неудовольствие его возможным присутствием настолько явно, что Лестрейд сам не решился зайти. Теперь-то Лестрейд понимал — это была комната Майкрофта еще тогда, когда он жил в этом доме с женой, место настолько личное, что тот просто не мог его сюда пустить. Несмотря на это, обстановка здесь не была какой-то особенной, а простой и вполне современной. Обои в мелкий цветочек. Узкий подоконник со стоящим в квадратной вазе сухим букетом, задернутый новой шторой. Односпальная кровать. Гардероб. Письменный стол со старинным письменным прибором. Над столом в квадратной рамке — потемневшая фотография Черчилля и тут же рядом часы — такие, какие мог бы купить себе в IKEA небогатый молодой человек, решивший наконец отсоединиться от родителей и обзавестись своим домом. В общем, обычная мешанина стилей, которая бывает у временного жилья. Или тогда, когда хозяин сильно занят чем-то другим.

Интересно, как выглядит дом Майкрофта? Джон рассказывал, что в столовой у него стоят рыцари. Наверное, все очень богато и солидно.

— У меня есть сеттер, — сказал Майкрофт, выставляя на стол из комода антисептик и мазь.

— Опять читаешь мысли… У тебя, случаем, не было ведьм в роду?

— Грегори, конечно были. Майкрофт — шотландское имя, — он опустился на кровать и развязал пояс халата, оголяя плечо. Лестрейд сглотнул — это действие было намного более интимным, чем секс.

— Так и не скажешь, что оно означает? — Лестрейд принялся разматывать бинты. На этот раз они, по счастью, отходили легко.