Фандом: Русские народные сказки, Алиса в Стране чудес, Золотой ключик, или Приключения Буратино, Хроники Нарнии. Все мы живем в своих отдельных Вселенных. Но иногда эти Вселенные сталкиваются и перемешиваются друг с другом, и тогда мы оказываемся рядом. Так возникает… да много чего так возникает…
Добавить в моё избранное
45 мин, 57 сек 1478
Я его чуть было не потерял вчера. Блуждал-блуждал, думал, никогда из этого тумана не выйду… Плюнул, да и лег спать — утра вечера мудренее. А утром бац — вы!
В голосе Ежика звучала радость, но Кенге стало как-то неловко при слове «бац».
А туман тем временем на глазах таял. Всходило солнце. Кенга и Ру с интересом уставились на фигурку в колючей шубке, с огромным узелком из белой ткани в меленький красный горошек.
— Пошли с нами, — предложила Кенга. — Нас там много… Все рады будут.
— Я должен найти Медвежонка… — тихо сказал Ежик. — Я заблудился в тумане и не нашел Медвежонка…
— Мы все тут заблудились… — задумчиво ответила Кенга. — А медвежонок у нас, кстати, тоже есть. Уж не знаю, тот или не тот, какой тебе нужен, но хороший… Так как, пошли?
— Угу, — ответил Ежик.
Они явились как раз к завтраку. Скоро Ежик уже сидел за накрытым столом с остальными и рассказывал, что собирался написать портрет Медвежонка, но не успел. А теперь не знает, когда увидит друга. И увидит ли вообще…
— А ты его прямо сейчас нарисуй, по памяти, а отдашь портрет, когда увидишь! — предложила Клара.
Ежик просиял и стал доставать из огромного узелка кисти, краски, палитру и небольшой холст на подрамнике. Последней он вынул баночку с вареньем.
— Угощайтесь! — сказал он и поставил баночку на стол. Сотрапезники вразнобой сказали «Спасибо!»
— Вот тебе, Ру, и варенье, — с облегчением сказала Кенга.
— Не хочу варенья! — заявила Ру. — Хочу, чтоб он меня нарисовал!
Сидевший на краю корзины кот подцепил лапой морковку, повертел ее так и этак и, вздохнув, бросил обратно в корзину. Дорого бы он дал, чтобы это была не морковка, а рыбка! Но в ручейке, который протекал неподалеку, рыбы не водилось: кот это проверил еще утром и до сих пор не мог придти в себя от досады.
Пригладив пышный хвост, кот рассеянно оглянулся по сторонам — и уставился на теремок. Ухо его удивленно дернулось.
— Слышь, хозяин! — лениво обратился он к медведю. — Огород — это, конечно, здорово… Однако и ремонт в доме тоже иногда надо делать. Может, крышу починишь? А то она черная какая-то совсем. Закоптилась…
Медведь, тяжело разогнув спину и держа в обеих лапах горсть картошки, глянул наверх и застыл от удивления: свежий тёс, покрывающий крышу, странно почернел и местами был в больших подпалинах.
— Надо же… Только вчера все было в порядке. Что же там случилось-то? Если пожар, так мы заметили бы… А выглядит прямо как после пожара. Что ж это за хрень такая?
— Сам такой! — послышался глубокий женский голос из печной трубы.
— Ты кто? — спросил обалдевший медведь.
— Я — Жар-птица! — горделиво произнес голос. — Вот только не говори, что никогда про меня не слышал…
Из трубы высунулось огромное красно-золотое перо, затем другое, третье, и наконец, показался весь длинный хвост фантастически яркой огромной птицы. Оперение ее отливало всеми цветами радуги. Затем на крышу вылезла и она сама, покачивая буйной прической из багряных перьев надо лбом и позвякивая ожерельем из золотых монеток. Там, где ее золотистое тело коснулось крыши, тёс немедленно затлел и задымился.
— Эй, а ну не порти крышу! Слезай! А ну слезай, кому говорят! — испуганно прикрикнул на нее медведь, выронив всю картошку.
— Чего раскомандовался? — огрызнулась птица. — Приказывать он мне будет… Захочу — сожгу весь твой дом к чертовой матери!
— Только попробуй! — раздался с крыльца голос Патрикеевны. — У нас тут ручей рядом. И ведра наготове. Зальем тебя водой — и потухнешь, рассыпешься на угольки. Поняла? Так что канай отсюда, красавица!
Радужная птица скосила на нее зеленовато-коричневый глаз. Затем оглядела всех обитателей теремка, собравшихся на шум во дворе. В ее золотистом зрачке промелькнула неожиданная грусть.
— И вот так всегда… — сказала она глухо. — За глаза как только не величают меня — и вестницей судьбы, и птицей счастья… Дар у меня такой — счастье приносить. Но как только появлюсь где-нибудь собственной персоной — отовсюду гонят. Мешаю я им, видите ли… Пожары устраиваю… Что ж, о ревуар!
Она взмахнула крыльями, рассыпав сноп ярких искр, и взлетела. Мелькнул радужный хвост — и птица исчезла, словно ее и не бывало.
Осыпанная градом крупных искр, крыша загорелась не на шутку, вспыхнув сразу в нескольких местах. Испуганно взвизгнула миссис Бобриха, сидевшая на крылечке: несколько шальных искр попали ей на юбку и прожгли плотную ткань. Белка, недолго думая, притащила со стола чайник с уже остывшим чаем и вылила почти все его содержимое на юбку пострадавшей.
В голосе Ежика звучала радость, но Кенге стало как-то неловко при слове «бац».
А туман тем временем на глазах таял. Всходило солнце. Кенга и Ру с интересом уставились на фигурку в колючей шубке, с огромным узелком из белой ткани в меленький красный горошек.
— Пошли с нами, — предложила Кенга. — Нас там много… Все рады будут.
— Я должен найти Медвежонка… — тихо сказал Ежик. — Я заблудился в тумане и не нашел Медвежонка…
— Мы все тут заблудились… — задумчиво ответила Кенга. — А медвежонок у нас, кстати, тоже есть. Уж не знаю, тот или не тот, какой тебе нужен, но хороший… Так как, пошли?
— Угу, — ответил Ежик.
Они явились как раз к завтраку. Скоро Ежик уже сидел за накрытым столом с остальными и рассказывал, что собирался написать портрет Медвежонка, но не успел. А теперь не знает, когда увидит друга. И увидит ли вообще…
— А ты его прямо сейчас нарисуй, по памяти, а отдашь портрет, когда увидишь! — предложила Клара.
Ежик просиял и стал доставать из огромного узелка кисти, краски, палитру и небольшой холст на подрамнике. Последней он вынул баночку с вареньем.
— Угощайтесь! — сказал он и поставил баночку на стол. Сотрапезники вразнобой сказали «Спасибо!»
— Вот тебе, Ру, и варенье, — с облегчением сказала Кенга.
— Не хочу варенья! — заявила Ру. — Хочу, чтоб он меня нарисовал!
Глава 7
Денек выдался пасмурным, и медведь, пользуясь неожиданной прохладой, вышел поработать в огороде. Кот со скуки увязался за ним. В большую корзину, которую медведь принес с собой и пристроил между грядок, сыпались морковка, свекла и разная съедобная зелень…Сидевший на краю корзины кот подцепил лапой морковку, повертел ее так и этак и, вздохнув, бросил обратно в корзину. Дорого бы он дал, чтобы это была не морковка, а рыбка! Но в ручейке, который протекал неподалеку, рыбы не водилось: кот это проверил еще утром и до сих пор не мог придти в себя от досады.
Пригладив пышный хвост, кот рассеянно оглянулся по сторонам — и уставился на теремок. Ухо его удивленно дернулось.
— Слышь, хозяин! — лениво обратился он к медведю. — Огород — это, конечно, здорово… Однако и ремонт в доме тоже иногда надо делать. Может, крышу починишь? А то она черная какая-то совсем. Закоптилась…
Медведь, тяжело разогнув спину и держа в обеих лапах горсть картошки, глянул наверх и застыл от удивления: свежий тёс, покрывающий крышу, странно почернел и местами был в больших подпалинах.
— Надо же… Только вчера все было в порядке. Что же там случилось-то? Если пожар, так мы заметили бы… А выглядит прямо как после пожара. Что ж это за хрень такая?
— Сам такой! — послышался глубокий женский голос из печной трубы.
— Ты кто? — спросил обалдевший медведь.
— Я — Жар-птица! — горделиво произнес голос. — Вот только не говори, что никогда про меня не слышал…
Из трубы высунулось огромное красно-золотое перо, затем другое, третье, и наконец, показался весь длинный хвост фантастически яркой огромной птицы. Оперение ее отливало всеми цветами радуги. Затем на крышу вылезла и она сама, покачивая буйной прической из багряных перьев надо лбом и позвякивая ожерельем из золотых монеток. Там, где ее золотистое тело коснулось крыши, тёс немедленно затлел и задымился.
— Эй, а ну не порти крышу! Слезай! А ну слезай, кому говорят! — испуганно прикрикнул на нее медведь, выронив всю картошку.
— Чего раскомандовался? — огрызнулась птица. — Приказывать он мне будет… Захочу — сожгу весь твой дом к чертовой матери!
— Только попробуй! — раздался с крыльца голос Патрикеевны. — У нас тут ручей рядом. И ведра наготове. Зальем тебя водой — и потухнешь, рассыпешься на угольки. Поняла? Так что канай отсюда, красавица!
Радужная птица скосила на нее зеленовато-коричневый глаз. Затем оглядела всех обитателей теремка, собравшихся на шум во дворе. В ее золотистом зрачке промелькнула неожиданная грусть.
— И вот так всегда… — сказала она глухо. — За глаза как только не величают меня — и вестницей судьбы, и птицей счастья… Дар у меня такой — счастье приносить. Но как только появлюсь где-нибудь собственной персоной — отовсюду гонят. Мешаю я им, видите ли… Пожары устраиваю… Что ж, о ревуар!
Она взмахнула крыльями, рассыпав сноп ярких искр, и взлетела. Мелькнул радужный хвост — и птица исчезла, словно ее и не бывало.
Осыпанная градом крупных искр, крыша загорелась не на шутку, вспыхнув сразу в нескольких местах. Испуганно взвизгнула миссис Бобриха, сидевшая на крылечке: несколько шальных искр попали ей на юбку и прожгли плотную ткань. Белка, недолго думая, притащила со стола чайник с уже остывшим чаем и вылила почти все его содержимое на юбку пострадавшей.
Страница 10 из 13
