Находка

Когда Мерфи принимал на хранение очередную ампулу или пластинку таблеток, найденную в каком-нибудь не особо хитром тайнике, он сжимал губы в жесткую линию и вообще, казалось, больше злился, чем радовался. Эхо однажды спросила — почему, и только тогда Харпер сообразила: отца Мерфи в свое время казнили именно за украденное для него, Джона, лекарство, а бывшие владельцы этих припасов свободно гуляли по Ковчегу. Она попыталась объяснить, и Эхо даже поняла. Условия суровой дисциплины и строгих законов были ей понятны, как и смысл ограничений и запретов — сейчас они сами соблюдали жесткую экономию всего во всем.

Одного Харпер не могла понять. У Мерфи в лазарете царил порядок ничуть не меньший, чем при Эбби Гриффин, наверное. Все, что появлялось нового, было немедленно проверено, записано, положено на место, строго для него отведенное, и в обратном же порядке из запасов извлекалось. Где там мог возникнуть гипотетический бардак, ей было неясно. Но, поскольку Мерфи никого в свои владения дальше кушетки пациента не пускал, только он и мог оценивать, что считать порядком, а что — наоборот.

Ну, почти никого не пускал.

Как-то вечером, возвращаясь из мастерской в каюту, Харпер услышала в лазарете недовольный голос Беллами. Она не хотела подслушивать, но ей надо было пройти мимо, а слышимость при открытых дверях была стопроцентная.

— … И отпилить руки, чтоб не мучился! — с каким-то злым удовольствием говорил Беллами, явно повторяя чьи-то слова. — Дай сюда! На меня наезжал, а сам? Ты ж почти врач, почему так запустил, не смог, что ли, вовремя обработать нормально? Сиди!

— Ага, вот я почти врач, и как-нибудь сам разберусь, на кого расходовать антисептик, а кто перебьется!

Харпер хотела пройти дальше, но Мерфи, хоть и огрызался, явно чувствовал себя виноватым, а это было непривычно — тем более, второй раз за неделю. Она остановилась, невзирая на укол совести: подслушивать нехорошо, но, раз двери открыты, никаких секретов они ведь там не обсуждают.

— Сиди, сказал! Ну до кости же пальцы почти пропорол! Чем можно было так порезаться?! Перебьется он… Мне завтра одному в шлюзе панели ворочать? А не запустил бы ты так эту фигню, мог бы помочь!

— Эхо возьми, она извелась уже вся от того, что ты ее снова игнорируешь. Она круче меня с панелями обращается.

— И возьму! А почему сразу игнорирую? Я никого не… Джон, а тебе-то помощь не нужна?

Молчание означало, что Мерфи, как и Харпер, удивлен внезапно серьезным тоном Беллами, который резко словно выключился, перестал злиться и язвить, спросил заботливо и тревожно.

— Нет, — отозвался он спустя несколько мгновений так же серьезно. — Да ты не волнуйся, Белл. Все в порядке, я не заговор устраиваю и не мины закладываю. Спасибо.

— Да я не про то… — Беллами запнулся и словно махнул рукой: — А, ладно. Все, можешь продолжать дальше резаться, раз не заговор. Только зови, если надо будет помочь, ладно?

— Слушаюсь, босс, — улыбнулся Мерфи той самой человеческой улыбкой, судя по голосу.

— Иди ты! — как-то смущенно отозвался Беллами, и Харпер пришлось прятаться в стенной нише коридора, чтобы остаться незамеченной, когда он стремительно, словно убегая, прошел мимо, в сторону столовой.

Харпер вышла из ниши и направилась дальше по коридору. Проходя мимо лазарета, скосила глаза и увидела, как Мерфи сидит на кушетке и рассматривает не особо умело забинтованную руку с таким видом, словно удивлен ее существованием.

На помощь он Беллами, судя по всему, все-таки позвал, потому что на следующий день после работы в шлюзе Эхо искала Беллами по всему сектору. Сказала, что его вызвал Мерфи по рации, и теперь она их обоих найти не может. Рейвен ее успокоила, сказала, что Беллами зашел, взял кое-какие инструменты и пообещал вернуть к вечеру. Ну, заняты люди. Пока они там друг друга контролируют, можно не волноваться за обоих.

Харпер хотела поделиться всем этим с Монти, но тот, казалось, слушал ее только из своей природной вежливости, пропуская суть мимо ушей, а потом вообще сделал вид, что с головой занят расчетом процесса удобрения.

— Ты иди отдохни, — сказал он, не глядя на нее. — Тут больше нечего делать сегодня, я справлюсь.

Харпер поняла, что лучше и правда уйти. Она не Мерфи, и рассказывать их немудреные новости так увлекательно, как он, не умеет. А Монти она явно мешает, как всё последнее время. Лучше не раздражать его дополнительно.

— Хари…

Она остановилась, не дойдя до двери. Монти называл ее так нечасто. Когда-то в самом начале сказал, что «Харпер» для нее слишком жесткое имя, а«Хари» — мягкое, как она сама, и вообще это второе имя кого-то из индуистских богов… Это имя делало ей тепло и нежно, может, потому, что использовалось только в постели в минуты особой близости.

— Не сердись, ладно? — продолжил Монти ей в спину. — Я сейчас плохой собеседник, не хочу тебя напрягать.