Только свет…

Это получилось как-то случайно, он шел и шел за Микаэлом, старясь не отставать, но вдруг эльфа совсем поглотил туман, а перед юношей возникла тень, сначала она была темной, почти черной, но постепенно меняла очертания, и вот, перед ним стояла мать Клауса, она улыбалась ему, протягивая руки: «Я испекла для тебя хлеб, сынок», — говорила она, маня его за собой. И юноша не сдержался, поверив в иллюзию, он сделал шаг в сторону и оступился куда-то в зыбкую грязь. Его потянуло вниз быстрее, чем он смог что-то сообразить, даже крикнуть толком не успел. Микаэл бросился к нему.

— Подожди! — остановил его Клаус, ты тоже можешь провалиться. Микаэл дернул плечами, и осторожно стал тянуть веревку к себе, вытягивая юношу из топи. Клаус было жутко, его охватил такой холод, словно он попал в ледяной прорубь. Его тянуло вниз, вытягивая все силы, и Клаусу вдруг стало так все равно, совсем расхотелось сопротивляться.

— Клаус! Не смей, слышишь, не смей сдаваться!— голос Микаэла вывел его из наваждения. — Старайся подтянуться на руках.

Юноша кивнул, он собрал всю волю, все желание, весь свет жизни, что еще был в нем, и стал ползти прочь. Вскоре, к счастью, он почувствовал под собой твердую поверхность, а потом и руку Микаэла, который стал тащить его за ворот куртки.

— Уф, — сказал Клаус, устраиваясь рядом с эльфом, который сидел на земле, все еще сжимая в руках веревку. Микаэл осмотрел его, убеждаясь, что юноша не сломал себе что-нибудь, или не поранился. У самого эльфа на ладонях остались темные бордовые полосы. Но он взглянул на них лишь с каким-то раздражением и в конце концов спрятал руки в карманы.

— Надо приложить листья подорожника, они здорово помогают от ран, — сказал Клаус. Микаэл слабо кивнул. Он осторожно прислонился к юноше.

— Давай отдохнем немного, — попросил эльф. Они устроились на небольшом возвышении, где было более или менее сухо, легли на траву, касаясь друг друга коленями, Клаус подсунул под голову эльфа свой вещевой мешок. Казалось, вся топь вокруг живая, она покачивалась словно море, убаюкивая их в каком-то своем странном ритме. Клаус прикрыл глаза, рукой касаясь куртки Микаэла, лучше быть ближе друг к другу, так как не знаешь, что в следующий раз для них приготовит этот туман.

— Клаус, ты спишь? — прошептал Микаэл, дергая юношу за плечо.

Клаус открыл глаза, уже было темно, но не так, что ты не видишь ничего вокруг, а так, как будто откуда-то льется лунный свет. И в этом голубоватом пространстве, совсем недалеко от Клауса летали небольшие желтые огоньки.

— Волшебство, — прошептал Клаус. Микаэл засмеялся.

— Это болотные огни.

— Души утопленников.

— Или феи, — сказал эльф. — Тебе страшно?

— Нет, — покачал головой Клаус.

— Хочешь посмотреть поближе?

Юноша повернулся к эльфу, тот сидел на коленях, слегка приподнявшись и рассматривая светящиеся шарики. А потом он запел, вроде бы тихо, но из-за того, что на болоте не было слышно ни звука, пение легко распространялось в воздухе, наполняя пространство. Это было так красиво, как звуки, исходящие от звезд морозными ночами. Огни послушались голоса эльфа и подлетели ближе. Клаус мог дотронуться до них ладонью, но Микаэл не позволил ему этого сделать.

— Просто посмотри. Никто не знает, куда зовут болотные огни, но любой, кто следует за ними или касается их, исчезает из этого мира.

Огни еще некоторое время кружились над ними, то образуя круг, то беспорядочно летая в воздухе, словно тополиный пух, легкие и небольшие. А потом они просто растворились в темноте, раз и исчезли, а над топями сгустилась кромешная тьма. Больше юноши не сомкнули глаз до рассвета.

Усмешка ангела

Усмешка ангела

Утром они вышли из топей. Лучи солнца золотили землю, жадно касаясь каждой поверхности, словно в последний раз. Одежда юношей стала мокрой и неприятной от сырости тумана, впитавшейся за ночь в ткань.

— Было бы неплохо просушить ее, — сказал Клаус, трогая свою куртку. Микаэл согласно кивнул.

Они решили развести костер, это было опасно, не то слово, но после топей им хотелось тепла.

Юноши насобирали сухих веток и коры, вскоре пламя костра весело трещало у их ног. Микаэл протянул к огню руки, согревая свои тонкие пальцы. Клаус сидел напротив на корточках, он улыбнулся эльфу, а тот улыбнулся в ответ. Это был момент какого-то странного счастья, когда вдруг ты понимаешь, что вот это оно и есть, этот самый миг, который останется в твоих воспоминаниях, чтобы потом, когда тебе вдруг станет тяжело, вытащить его из забвения.

— От меня пахнет, — сказал Микаэл, принюхиваясь к своей куртке.

Юноши выглядели как двое бродяг, но Клауса это мало беспокоило. Пока он был рядом с Микаэлом им владело стойкое ощущение некого чуда, словно в Рождественскую ночь в твоих чулках откуда ни возьмись появилась монета, хотя до этого ты точно знал, как в семье туго с деньгами, и что, видимо, в этом году дух Рождества обойдет ваш дом стороной.