Только свет…

Он стал призраком, да, именно это он чувствовал внутри себя. И еще какую-то свободу, словно груз его прежних бед отпустил его, и в груди больше не было боли, печали, слез, было пусто и хорошо, как воздух вокруг, удивительно чистый.

Клаус положил голову на колени, задумчиво кусая губы, он прикрыл глаза, представив себе море, которое совсем недавно видел наяву. Как жаль, что рядом не было Микаэла, он бы рассказал ему, сколько красок было в бесконечных волнах, все оттенки синего и зеленого, которые только можно представить. И еще вечность, неизвестно, сколько отведено ему быть под этим бесконечным небом, но море, оно всегда, всегда будет ловить его оттенки из дня в день, оно будет помнить Клауса и вспоминать его.

— Клаус, ты спишь?

Юноша открыл глаза, чтобы усомниться в реальности того, что он увидел. Это было самое прекрасное существо, которое могло появиться в этом мире. Красивые светлые волосы, удивительные большие глаза, мягкие, нежные губы…

— Ты ангел?

Знакомый смех. Эльф?

— У ангелов крылья, у меня их нет, как видишь.

Микаэл опустился на колени рядом с ним и обнял, прижавшись своей чистой, пахнущей цветами щекой к его, Клауса, покрытой пылью, поцарапанной во время сражения с «незнакомцем».

— Я думал, что не увижу тебя больше, — честно признался юноша, смотря на эльфа, и вдруг сжал крепко-крепко его руку.

Микаэл слегка качнул головой.

— Пойдем, нужно отдохнуть. Мы прошли долгий путь, и теперь заслужили что-то хорошее.

Эльф встал и потянулся, разведя руки в сторону, солнечные лучи ложились на его новенькую одежду, словно украшая ее разноцветными яркими камешками. И откуда он взял ее? Юноша и предположить не мог.

— Это волшебство, Клаус. — Микаэл опять читал его мысли. — Просто волшебство.

Клаус нахмурился, и что взбрело в голову этому эльфу, а вдруг он что-нибудь украл, и теперь их ждут огромные неприятности. Эльф рассмеялся, а потом коснулся губами его лба.

— Теперь все будет хорошо, вот увидишь.

Клаус верил, даже, если бы Микаэл бредил наяву, Клаус бы верил ему.

Все песни только о любви

Все песни только о любви

Клаус сидел на постели чисто вымытый, одетый в свежее белье, постриженный слегка на эльфийский манер, так что его волосы закрывали уши. Он не верил в события этого дня, что все было так хорошо, так невероятно спокойно. Он даже улыбался за ужином, может, все дело было в вине, которое Микаэл заставил его попробовать, совсем чуть-чуть, оно было теплым и пряным и быстро кружило голову.

Он хорошо помнил, как они ушли от фонтана, как их пальцы то и дело соприкасались, даря волнующее ощущение тепла. А потом Микаэл увлек его в совсем другой мир, о котором Клаус никогда даже не мечтал, где все было хорошо, было насыщено ароматами и красками и так не походило на реальность, в которой они жили все эти прежние дни.

— Попробуй это? — говорил Микаэл и Клаус послушно пробовал.

— Понюхай, — и Клаус подносил к лицу, пахнущий цветами флакон.

— Надень, — и Клаус стал сам похож на сказочного принца, не узнавая себе я зеркалах.

К вечеру он так устал от всех этих переживаний, от всего нового, что окружало его, что мог только слегка сжимать руку Микаэла и послушно следовать за ним, куда бы он ни шел.

Он ни разу так и не спросил эльфа, откуда взялась вся эта роскошь, все эти вещи, он воспринимал это, как продолжение чуда, которым Микаэл был сам по себе.

— Хочешь спать? — спросил эльф, садясь рядом и слегка касаюсь пальцев юноши. Клаус хотел отрицательно покачать головой, но в этот момент вся комната вокруг него закружилась, становясь похожей на калейдоскоп. Номер, в котором они остановились, словно был наполнен туманом, чарами фей, казалось, прикоснись к вещи и она раствориться, окажется лишь миражом.

Юноша сжал плечи эльфа, тот придвинулся ближе, так близко, что ничего не стоило коснуться его губ своими.

— Ты настоящий, — зачем-то сказал Клаус, вздыхая.

— Настоящий, — кивнул Микаэл, касаясь, его волос. Теперь волосы юноши пахли также, как и волосы эльфа, цветами. И когда они касались друг друга, Клаус не мог точно сказать, от кого исходит это прикосновение, и не сливаются ли они в это время в некое цельное существо, которое и чувствует и воспринимает все одинаково.

Микаэл снял с себя рубашку, и Клаус мог сколько угодно разглядывать его бледную кожу, но дотронуться до нее у него теперь не хватало смелости. Его сердце, словно, сжимало невидимыми тисками, оно почти останавливалось, затрудняя дыхание, и хотелось кричать.

— Что с тобой, Клаус?

Голос Микаэла растворился в угасающем свете дня, а юноша ничего не мог ему ответить. Хотя ему хотелось спросить, возможно ли это, чтобы завтра они вместе сели на корабль и вместе уплыли бы отсюда. Навсегда.

— Навсегда, — это последнее слово Клаус произнес вслух.