Фандом: Ориджиналы. — Почему у тебя рубашка испачкана? — спросил Клаус. — Это кровь?— Кровь моих врагов, — кивнул эльф. — Но я надеюсь, ты будешь моим другом, Клаус.
Добавить в моё избранное
114 мин, 7 сек 17078
Эльф улыбнулся, он склонил голову, пряча от юноши лицо, может это была все та же усмешка, но оказалось, что нет, Микаэл был серьезен.
— Если хочешь, Клаус, то это все никогда не кончится.
Эльф сжал руку юноши, а потом отпустил ее, стараясь больше не коснуться Клауса, словно позволяя ему сделать выбор, решить самому.
С улицы донеслась музыка и пение бродячих музыкантов, немного монотонная, глубокая мелодия, повторяющаяся из куплета в куплет. Клаус ни слова не мог понять, но ему хотелось, чтобы эти звуки не исчезали, они как нельзя кстати подходили его состоянию сейчас, и от этого становилось легче.
Юноша встал и приоткрыл окно, впуская мелодию внутрь. Он хотел запомнить ее навсегда и этот вечер, и свои ощущения, четко-четко, чтобы в любой момент возродить их в памяти с патологической точностью.
— О чем они поют, Микаэл? — спросил Клаус, обернувшись к эльфу.
— О любви, — эльф прищурился, надкусывая вдруг появившееся в его руках яблоко.
— Ты уплыл бы со мной вместе отсюда в Новый Свет?
— Уплыл бы, — сказал эльф.
Клаус улыбнулся, и Микаэл улыбнулся ему в ответ.
Свет поплыл по комнате, он коснулся лица Клауса, почти нежно, юноша сразу проснулся. Микаэл спал рядом, как всегда, уткнувшись в плечо юноши, кажется, свет нисколько не мешал эльфу видеть сны.
Утро было тихим, ни единого звука вокруг, словно, когда в театре вот-вот должна начаться легендарная пьеса и на мгновение в зале становится совсем темно, и все полны ожиданий, наступает подобная тишина. Правда, Клаус никогда не был в театре.
Юноше не хотелось будить Микаэла и в тоже время нужно было побыстрей выйти на улицу, купить билеты на корабль, решить, что делать дальше и получить подтверждение этому решению. А еще лучше бы было так сразу оказаться вдвоем на корабле, чтобы вдали таяла Медея, и Микаэл сидел с Клаусом рядом на палубе плечом к плечу, жуя свое яблоко.
Юноша не выдержал, наклонился и поцеловал эльфа в щеку. Кожа у Микаэла была невероятно гладкая, подумать только, наверное, он никогда не находился слишком долго на солнце. Эльф приоткрыл глаза, слегка пошевелился, но потом опять закрыл их и повернулся на другой бок, прочь от навязчивого Клауса.
— Уже утро, — шепнул на ухо Микаэлу юноша. Эльф натянул одеяло на голову. Клаус вздохнул, но сдаваться не собирался. Его пальцы скользнули под одеяло, дотронулись до обнаженной спины эльфа, пробежались по ребрам.
— Щекотка — запрещенный прием! — воскликнул тот, вдруг поднимаясь и награждая Клауса увесистым ударом подушкой по голове. Над кроватью поднялся вихрь перьев, звук юного смеха и шум возни, когда Клаус пытался сделать свой выпад в ответ. Что им дела было сейчас до мира вокруг, когда у них был свой собственный?
В дверь постучали. Микаэл поднялся с кровати и стал натягивать на себя рубашку.
— Кто там? — спросил он.
— Я принесла ваш завтрак, сэр.
В комнату вошла служанка со столиком на колесиках полным тарелок с фруктами, булочками и другими чудными вещами. А в самом центре блестел серебряный кофейник, ловя на своей поверхности отражение Микаэла.
Клаус тоже встал с постели, когда служанка ушла. Юноши подвинули столик к окну, сев на кушетку, и вдыхая свежий и тронутый тайной осенний воздух, принялись за еду. Они мало говорили, а лишь протягивали друг другу ложки, вилки, чашки, хлеб и масло. Им было не до чинной, светской беседы, не до манер, они просто хотели есть, и остановились только тогда, когда от полных желудков им стало трудно дышать.
— Никогда хлеб не был таким вкусным, — задумчиво сказал Микаэл, прислонившись щекой к цветочной обивке и пристально смотря на Клауса. Тот согласно кивнул, его снова клонило в сон, даже мечты о новом мире теперь не так сильно будоражили его сознание.
Но он не хотел поддаваться этому ощущению, ему казалось, что если он будет медлить, он потеряет что-то, а может кого-то.
— Надо идти! — воскликнул Клаус, вскакивая и чуть не опрокинув столик. — Скоро наверняка уходит какой-нибудь корабль, нам нужно успеть взять билеты, сделать кучу дел. Я вчера слышал разговор двух джентльменов, они говорили, что сейчас лучше всего выращивать табак. Если мы получим землю, мы могли бы попробовать его посадить. Микаэл?
Клаус посмотрел на эльфа, но тот не слушал его, он стоял возле окна, скрестив руки и разглядывая небо. Что творилось в его голове? Что было для него важным?
— Микаэл, — Клаус позвал его с легкой обидой в голосе, которую не мог скрыть.
— Да, ты прав, Клаус, пора идти, теперь точно пора, — сказал эльф.
У Клауса не было вещей, кроме его новой одежды, Микаэл нес в руках деревянный ящик, в котором лежало что-то неизвестное, и что именно, он отказывался говорить. Теперь на улице с ними здоровались прохожие, продавцы магазинов улыбались и приглашались зайти внутрь, патрульные приподнимали козырьки своих кепок.
— Если хочешь, Клаус, то это все никогда не кончится.
Эльф сжал руку юноши, а потом отпустил ее, стараясь больше не коснуться Клауса, словно позволяя ему сделать выбор, решить самому.
С улицы донеслась музыка и пение бродячих музыкантов, немного монотонная, глубокая мелодия, повторяющаяся из куплета в куплет. Клаус ни слова не мог понять, но ему хотелось, чтобы эти звуки не исчезали, они как нельзя кстати подходили его состоянию сейчас, и от этого становилось легче.
Юноша встал и приоткрыл окно, впуская мелодию внутрь. Он хотел запомнить ее навсегда и этот вечер, и свои ощущения, четко-четко, чтобы в любой момент возродить их в памяти с патологической точностью.
— О чем они поют, Микаэл? — спросил Клаус, обернувшись к эльфу.
— О любви, — эльф прищурился, надкусывая вдруг появившееся в его руках яблоко.
— Ты уплыл бы со мной вместе отсюда в Новый Свет?
— Уплыл бы, — сказал эльф.
Клаус улыбнулся, и Микаэл улыбнулся ему в ответ.
Новый свет
Новый СветСвет поплыл по комнате, он коснулся лица Клауса, почти нежно, юноша сразу проснулся. Микаэл спал рядом, как всегда, уткнувшись в плечо юноши, кажется, свет нисколько не мешал эльфу видеть сны.
Утро было тихим, ни единого звука вокруг, словно, когда в театре вот-вот должна начаться легендарная пьеса и на мгновение в зале становится совсем темно, и все полны ожиданий, наступает подобная тишина. Правда, Клаус никогда не был в театре.
Юноше не хотелось будить Микаэла и в тоже время нужно было побыстрей выйти на улицу, купить билеты на корабль, решить, что делать дальше и получить подтверждение этому решению. А еще лучше бы было так сразу оказаться вдвоем на корабле, чтобы вдали таяла Медея, и Микаэл сидел с Клаусом рядом на палубе плечом к плечу, жуя свое яблоко.
Юноша не выдержал, наклонился и поцеловал эльфа в щеку. Кожа у Микаэла была невероятно гладкая, подумать только, наверное, он никогда не находился слишком долго на солнце. Эльф приоткрыл глаза, слегка пошевелился, но потом опять закрыл их и повернулся на другой бок, прочь от навязчивого Клауса.
— Уже утро, — шепнул на ухо Микаэлу юноша. Эльф натянул одеяло на голову. Клаус вздохнул, но сдаваться не собирался. Его пальцы скользнули под одеяло, дотронулись до обнаженной спины эльфа, пробежались по ребрам.
— Щекотка — запрещенный прием! — воскликнул тот, вдруг поднимаясь и награждая Клауса увесистым ударом подушкой по голове. Над кроватью поднялся вихрь перьев, звук юного смеха и шум возни, когда Клаус пытался сделать свой выпад в ответ. Что им дела было сейчас до мира вокруг, когда у них был свой собственный?
В дверь постучали. Микаэл поднялся с кровати и стал натягивать на себя рубашку.
— Кто там? — спросил он.
— Я принесла ваш завтрак, сэр.
В комнату вошла служанка со столиком на колесиках полным тарелок с фруктами, булочками и другими чудными вещами. А в самом центре блестел серебряный кофейник, ловя на своей поверхности отражение Микаэла.
Клаус тоже встал с постели, когда служанка ушла. Юноши подвинули столик к окну, сев на кушетку, и вдыхая свежий и тронутый тайной осенний воздух, принялись за еду. Они мало говорили, а лишь протягивали друг другу ложки, вилки, чашки, хлеб и масло. Им было не до чинной, светской беседы, не до манер, они просто хотели есть, и остановились только тогда, когда от полных желудков им стало трудно дышать.
— Никогда хлеб не был таким вкусным, — задумчиво сказал Микаэл, прислонившись щекой к цветочной обивке и пристально смотря на Клауса. Тот согласно кивнул, его снова клонило в сон, даже мечты о новом мире теперь не так сильно будоражили его сознание.
Но он не хотел поддаваться этому ощущению, ему казалось, что если он будет медлить, он потеряет что-то, а может кого-то.
— Надо идти! — воскликнул Клаус, вскакивая и чуть не опрокинув столик. — Скоро наверняка уходит какой-нибудь корабль, нам нужно успеть взять билеты, сделать кучу дел. Я вчера слышал разговор двух джентльменов, они говорили, что сейчас лучше всего выращивать табак. Если мы получим землю, мы могли бы попробовать его посадить. Микаэл?
Клаус посмотрел на эльфа, но тот не слушал его, он стоял возле окна, скрестив руки и разглядывая небо. Что творилось в его голове? Что было для него важным?
— Микаэл, — Клаус позвал его с легкой обидой в голосе, которую не мог скрыть.
— Да, ты прав, Клаус, пора идти, теперь точно пора, — сказал эльф.
У Клауса не было вещей, кроме его новой одежды, Микаэл нес в руках деревянный ящик, в котором лежало что-то неизвестное, и что именно, он отказывался говорить. Теперь на улице с ними здоровались прохожие, продавцы магазинов улыбались и приглашались зайти внутрь, патрульные приподнимали козырьки своих кепок.
Страница 28 из 31
