Фандом: Гарри Поттер. Он ушел, оставив ей только горькие воспоминания и мысли о том, что все могло случиться иначе.
Добавить в моё избранное
9 мин, 40 сек 6987
Знаешь, Гарри, это было очень жестоко. Если ты думал, что так защищаешь нас, оберегаешь от боли, то ты глубоко заблуждался. Это подло и мерзко, но я не буду сдерживаться и все же скажу, что не тебе жить с осознанием чертовой вины и понимания, что все могло было быть иначе, если бы…
Ты страдал восемь месяцев, а мы будем всю оставшуюся жизнь. И не стыдно тебе? Да, тебе сейчас все равно.
Ты рассказал Рону и Гермионе о своей болезни, а мне нет. Ладно, я знаю, что ты бы и от них все скрыл, но они упертые, как стадо баранов, все пронюхали. Уверена, ты не был в восторге. Но еще я догадываюсь, что тебе стало легче. И, может быть, стоило передать часть груза с твоих плеч на мои. Зачем ты врал, зачем притворялся?
Ты снова строил из себя героя, верно? Расшибусь в лепешку, но никому не позволю страдать вместо себя. Полоумный дурак, ты всегда был таким, ты знаешь это? Ты до самой смерти страдал от чертового синдрома самопожертвования, и к чему это привело?
Ты умер.
Знаешь, Гарри, а всем плевать, какая это была смерть: смерть героя или же простая смерть простого человека, это ты придумывал себе какие-то только тебе одному известные причины. Какая к черту разница, не стало тебя от клинка, или же ты просто споткнулся и упал в пропасть?
Тебя-то все равно нет. И только это имеет значение.
Если бы я все же узнала об этом раньше, ты бы, наверное, говорил мне, что все дело в людях, в том, что они могут подумать. Мол, как это — чтобы великий Гарри Поттер, победитель Волдеморта, умирал от совершенно естественной магловской болезни. Дурак ты, Поттер, я же всегда видела тебя насквозь. Иногда мне даже казалось — безумие, конечно, — что тебе нравилось терпеть боль в одиночку.
Именно из-за тебя я теперь долгое время не смогу простить Рона и Гермиону за то, что они скрыли от меня твою болезнь. Прекрасно знаю, что ты их попросил, даже заставил, но сути это не меняет. Если бы ты мне все сам рассказал…
Хотя смысл сейчас думать о том, что было бы? Волшебный мир не такой уж и волшебный. Потому что тогда бы я не была настолько слепа и заметила бы все, поняла. Нет, конечно же, я видела, что с тобой что-то не так, видела, как ты изменился, подмечала твою замкнутость и нежелание общаться.
А я обижалась на тебя за это, ты знаешь? Думала, что дело во мне, что ты решил бросить меня. Мерлин, как же глупо! Навыдумывала себе сотню разных причин — одна другой не лучше — и терзалась этим. Дура. Надо было пойти и все вытрясти из тебя, а не жаться в угол и гадать, когда же настанет тот роковой час.
И он настал.
Ты все-таки бросил меня. И, Мерлин тому свидетель, лучше бы это было по той причине, о которой я думала. Лучше бы я ненавидела тебя не за то, за что я ненавижу тебя сейчас.
Ты сначала привязал меня к себе, а потом исчез, оставив мне лишь море боли. А еще ты своей смертью сорвал сразу две свадьбы, ты в курсе? Ну, про нашу ты, конечно, знаешь, но Рон и Гермиона отложили свою, потому что… потому что не могут сейчас.
Им больно, Гарри, ты видишь? Чувствуешь нашу чертову боль?
Я всегда считала, что лучше быть тем, кто мертв, чем тем, кто оплакивает мертвого. Это в сотни раз хуже, от этого не спастись, не убежать — остается лишь медленно сгорать, ожидая, пока от тебя останется только пепел.
Мама стала совсем плоха. Она как будто бы потеряла второго сына. Ты мог не говорить о своей болезни ей — и ты правильно сделал — но ты должен был сказать мне. И своим друзьям. Ты был не одинок. Ты сам отгородил себя от всех, отталкивал нас, невесть что навязывая самому себе, а ведь мы были тут — только протяни руку. Мы были готовы бежать к тебе, стоило тебе бы лишь позвать, но ты молчал. Упрямый баран. Ты был еще упрямее меня, я уже поняла.
Да, я знаю, ты бы спросил меня, как бы я поступила на твоем месте. А я бы ответила, что мне плевать, как сделала бы я, главное — что сделал ты сам.
Восемь месяцев ты таял как свеча и никому старался не показать этого. Поздравляю, это была героическая смерть — наверняка если ты и думал о смерти, то это была бы гибель героя. Что бы ты там ни думал про магловскую онкологию, про «банальность» жизни, что бы я сама ни говорила, я признаю — все это требовало огромной храбрости и стойкости. Которыми, к сожалению, тебя не обделили.
Я эгоистка, Гарри, я чертова эгоистка. Мне проще думать о том, что ты виноват, скрывая от нас свою болезнь, чем о том, как ты мучился и страдал. Мне страшно думать об этом. Я даже не хочу представлять. Но даже несмотря на это, я предпочла бы быть рядом с тобой, зная об этом ужасе и рыдая по ночам в подушку, чем сейчас сидеть, уставившись в стену и ощущать дыру внутри себя. Ради тебя я бы выдержала.
И тогда твои похороны не показались бы мне таким ужасным испытанием. Я бы выжгла из себя воспоминания об этом дне, но тогда все станет совсем пустым. Ты собрал половину магического мира, и все они оплакивали тебя.
Ты страдал восемь месяцев, а мы будем всю оставшуюся жизнь. И не стыдно тебе? Да, тебе сейчас все равно.
Ты рассказал Рону и Гермионе о своей болезни, а мне нет. Ладно, я знаю, что ты бы и от них все скрыл, но они упертые, как стадо баранов, все пронюхали. Уверена, ты не был в восторге. Но еще я догадываюсь, что тебе стало легче. И, может быть, стоило передать часть груза с твоих плеч на мои. Зачем ты врал, зачем притворялся?
Ты снова строил из себя героя, верно? Расшибусь в лепешку, но никому не позволю страдать вместо себя. Полоумный дурак, ты всегда был таким, ты знаешь это? Ты до самой смерти страдал от чертового синдрома самопожертвования, и к чему это привело?
Ты умер.
Знаешь, Гарри, а всем плевать, какая это была смерть: смерть героя или же простая смерть простого человека, это ты придумывал себе какие-то только тебе одному известные причины. Какая к черту разница, не стало тебя от клинка, или же ты просто споткнулся и упал в пропасть?
Тебя-то все равно нет. И только это имеет значение.
Если бы я все же узнала об этом раньше, ты бы, наверное, говорил мне, что все дело в людях, в том, что они могут подумать. Мол, как это — чтобы великий Гарри Поттер, победитель Волдеморта, умирал от совершенно естественной магловской болезни. Дурак ты, Поттер, я же всегда видела тебя насквозь. Иногда мне даже казалось — безумие, конечно, — что тебе нравилось терпеть боль в одиночку.
Именно из-за тебя я теперь долгое время не смогу простить Рона и Гермиону за то, что они скрыли от меня твою болезнь. Прекрасно знаю, что ты их попросил, даже заставил, но сути это не меняет. Если бы ты мне все сам рассказал…
Хотя смысл сейчас думать о том, что было бы? Волшебный мир не такой уж и волшебный. Потому что тогда бы я не была настолько слепа и заметила бы все, поняла. Нет, конечно же, я видела, что с тобой что-то не так, видела, как ты изменился, подмечала твою замкнутость и нежелание общаться.
А я обижалась на тебя за это, ты знаешь? Думала, что дело во мне, что ты решил бросить меня. Мерлин, как же глупо! Навыдумывала себе сотню разных причин — одна другой не лучше — и терзалась этим. Дура. Надо было пойти и все вытрясти из тебя, а не жаться в угол и гадать, когда же настанет тот роковой час.
И он настал.
Ты все-таки бросил меня. И, Мерлин тому свидетель, лучше бы это было по той причине, о которой я думала. Лучше бы я ненавидела тебя не за то, за что я ненавижу тебя сейчас.
Ты сначала привязал меня к себе, а потом исчез, оставив мне лишь море боли. А еще ты своей смертью сорвал сразу две свадьбы, ты в курсе? Ну, про нашу ты, конечно, знаешь, но Рон и Гермиона отложили свою, потому что… потому что не могут сейчас.
Им больно, Гарри, ты видишь? Чувствуешь нашу чертову боль?
Я всегда считала, что лучше быть тем, кто мертв, чем тем, кто оплакивает мертвого. Это в сотни раз хуже, от этого не спастись, не убежать — остается лишь медленно сгорать, ожидая, пока от тебя останется только пепел.
Мама стала совсем плоха. Она как будто бы потеряла второго сына. Ты мог не говорить о своей болезни ей — и ты правильно сделал — но ты должен был сказать мне. И своим друзьям. Ты был не одинок. Ты сам отгородил себя от всех, отталкивал нас, невесть что навязывая самому себе, а ведь мы были тут — только протяни руку. Мы были готовы бежать к тебе, стоило тебе бы лишь позвать, но ты молчал. Упрямый баран. Ты был еще упрямее меня, я уже поняла.
Да, я знаю, ты бы спросил меня, как бы я поступила на твоем месте. А я бы ответила, что мне плевать, как сделала бы я, главное — что сделал ты сам.
Восемь месяцев ты таял как свеча и никому старался не показать этого. Поздравляю, это была героическая смерть — наверняка если ты и думал о смерти, то это была бы гибель героя. Что бы ты там ни думал про магловскую онкологию, про «банальность» жизни, что бы я сама ни говорила, я признаю — все это требовало огромной храбрости и стойкости. Которыми, к сожалению, тебя не обделили.
Я эгоистка, Гарри, я чертова эгоистка. Мне проще думать о том, что ты виноват, скрывая от нас свою болезнь, чем о том, как ты мучился и страдал. Мне страшно думать об этом. Я даже не хочу представлять. Но даже несмотря на это, я предпочла бы быть рядом с тобой, зная об этом ужасе и рыдая по ночам в подушку, чем сейчас сидеть, уставившись в стену и ощущать дыру внутри себя. Ради тебя я бы выдержала.
И тогда твои похороны не показались бы мне таким ужасным испытанием. Я бы выжгла из себя воспоминания об этом дне, но тогда все станет совсем пустым. Ты собрал половину магического мира, и все они оплакивали тебя.
Страница 1 из 3
