Фандом: Гарри Поттер. Как всегда, совсем не то, что планировалось…
Добавить в моё избранное
26 мин, 54 сек 7865
Гермиона со смехом ловила ладонями искристые огонечки и была готова поклясться, что Снейп чуть-чуть улыбнулся.
— Подумаешь! — фыркнул Драко и достал палочку.
За прудом в дальнем конце оранжереи ухнуло, полыхнуло, затуманилось, а потом заиграло рериховскими красками северное сияние — до невозможного реальное, будто сама Кесик Маниту явилась в Малфой-мэнор хвастаться нарядами и украшениями.
— За тебя, Грейнджер!
Мимо промчался, истерически кудахча и роняя перья, обезумевший от страха белый павлин.
Снейп и Малфой долго еще развлекались, запуская в оранжерее невероятной красоты и громкости иллюзорные фейерверки, перемежая их тостами за Гермиону, за милых дам, за магов и за магглов, и за тех, кто в море, и за тех, кто в Азкабане, и за павлинов, под роскошными хвостами которых, как известно, скрываются обычные куриные жопы. Гермиона поднимала тост за маркетинг, который сделал из колючих крыс ежиков, а из пушистых крыс — белочек, и утверждала, что грамотная раскрутка даже из Драко сделает Героя войны. А Драко пытался учить Гермиону танцевать танго, напевая довольно фальшиво «Ла Кумпарситу», и оставил эту затею только тогда, когда они свернули неудачными па два кресла, врезались в пальму и чуть не уселись на колени к Снейпу.
Профессор прервал их упражнения тостом: «Ну, за музыку!», после которого горе-танцоры почувствовали себя изрядно утомленными и развалились по креслам, отдуваясь и посмеиваясь над оттоптанными вусмерть осьминогами.
Гермиона смутно помнила, как Снейп рассказывал немного заплетающимся языком какую-то бородатую байку про Филча, а Малфой, держа ее ладонь обеими руками, втирал что-то ужасно занудное и неразборчивое. Вроде бы даже она тоже что-то ему втирала, соревнуясь в занудности…
А потом кончилась ночь, и кончилось виски, и Кесик Маниту ушла, махнув на прощание пурпурным пологом, и уступила горизонт нежной розовой вуали Авроры. Волшебные цветы Царицы ночи свернулись в неприглядные буроватые коконы, на оранжерейные стекла легла роса. Гермиона с сожалением наблюдала, как сероватая утренняя дымка застилает песчаные дорожки и льется в пруд, откуда начали выглядывать сонные любопытные карпы.
Малфой толкнул ее в бок и с ошарашенным видом спросил:
— А ты ничего не замечаешь?
— Что я должна заметить?
Драко молча указал вниз. Гермиона обомлела: на ее ногах вместо невидимых меховых осьминогов посверкивали и переливчато серебрились изящные хрустальные туфельки. В крошечных филигранных розетках подрагивали малюсенькие капельки бриллиантов, а над ними покачивались воздушные паутинки-шнурочки. От первых солнечных лучей, крадущихся сквозь кружево росы, вокруг туфелек сияли прозрачные радуги.
— Это что? — почти испуганно выдохнула она, боясь пошевельнуться.
— Чудо, мисс Грейнджер, — пожал плечами Снейп. — Обыкновенное чудо.
И если бы профессор не отвернулся, она бы увидела, что тот чуть-чуть улыбается, а потом хмурится и сокрушенно качает головой.
Домой Гермиону Снейп с Малфоем, как истинные джентльмены, решили непременно проводить. Им большого труда стоило утвердиться во мнении, что аппарировать в столь непьяном состоянии лучше не стоит. Как всем известно, проделывать это можно или трезвым как стекло, или пьяным в стельку, остальные варианты чреваты. Прийти к мысли, что можно дойти ногами до ворот поместья, а там вызвать «Ночного Рыцаря», тоже стоило некоторого времени и усилий.
Путешествие в магическом автобусе грозило быть несколько скучным, но у Снейпа с собой было. Немного, как раз хватило на дорогу.
Когда «Ночной Рыцарь» высадил своих ранних пассажиров в Хогсмиде и с негромким гудком исчез, Снейп и Малфой технично встали«домиком» для пущего равновесия, дружно подхватили Гермиону под локти, чтоб доставить непосредственно к крыльцу, но доставка не состоялась.
Потому что на крыльце плотным рядком сидели: Гарри Поттер, обалдевший и счастливый, Рон, перемотанный бинтами по самые глаза и с рукой «самолетом», Невилл, поцарапанный и местами в синяках, Луна, блаженно улыбающаяся Невиллу, Добби, меланхолично опустивший уши, и профессор МакГонагалл, зябко кутающаяся в теплую шаль.
— Привет, Гермиона, — виновато улыбнулся Гарри. — Прости, мы тут немного… эээ… припозднились.
А когда кончились восторженные вопли, объятия и поздравления, и присутствующее общество ввалилось в дом с категорическим намерением продолжить празднование теперь уж на всю катушку и по всем правилам, профессор Снейп обозрел натюрморт на подоконнике — к нему волшебным образом добавилось некоторое количество огневиски — и потрясенно изрек:
— Ну вы, блин, даете!
— Подумаешь! — фыркнул Драко и достал палочку.
За прудом в дальнем конце оранжереи ухнуло, полыхнуло, затуманилось, а потом заиграло рериховскими красками северное сияние — до невозможного реальное, будто сама Кесик Маниту явилась в Малфой-мэнор хвастаться нарядами и украшениями.
— За тебя, Грейнджер!
Мимо промчался, истерически кудахча и роняя перья, обезумевший от страха белый павлин.
Снейп и Малфой долго еще развлекались, запуская в оранжерее невероятной красоты и громкости иллюзорные фейерверки, перемежая их тостами за Гермиону, за милых дам, за магов и за магглов, и за тех, кто в море, и за тех, кто в Азкабане, и за павлинов, под роскошными хвостами которых, как известно, скрываются обычные куриные жопы. Гермиона поднимала тост за маркетинг, который сделал из колючих крыс ежиков, а из пушистых крыс — белочек, и утверждала, что грамотная раскрутка даже из Драко сделает Героя войны. А Драко пытался учить Гермиону танцевать танго, напевая довольно фальшиво «Ла Кумпарситу», и оставил эту затею только тогда, когда они свернули неудачными па два кресла, врезались в пальму и чуть не уселись на колени к Снейпу.
Профессор прервал их упражнения тостом: «Ну, за музыку!», после которого горе-танцоры почувствовали себя изрядно утомленными и развалились по креслам, отдуваясь и посмеиваясь над оттоптанными вусмерть осьминогами.
Гермиона смутно помнила, как Снейп рассказывал немного заплетающимся языком какую-то бородатую байку про Филча, а Малфой, держа ее ладонь обеими руками, втирал что-то ужасно занудное и неразборчивое. Вроде бы даже она тоже что-то ему втирала, соревнуясь в занудности…
А потом кончилась ночь, и кончилось виски, и Кесик Маниту ушла, махнув на прощание пурпурным пологом, и уступила горизонт нежной розовой вуали Авроры. Волшебные цветы Царицы ночи свернулись в неприглядные буроватые коконы, на оранжерейные стекла легла роса. Гермиона с сожалением наблюдала, как сероватая утренняя дымка застилает песчаные дорожки и льется в пруд, откуда начали выглядывать сонные любопытные карпы.
Малфой толкнул ее в бок и с ошарашенным видом спросил:
— А ты ничего не замечаешь?
— Что я должна заметить?
Драко молча указал вниз. Гермиона обомлела: на ее ногах вместо невидимых меховых осьминогов посверкивали и переливчато серебрились изящные хрустальные туфельки. В крошечных филигранных розетках подрагивали малюсенькие капельки бриллиантов, а над ними покачивались воздушные паутинки-шнурочки. От первых солнечных лучей, крадущихся сквозь кружево росы, вокруг туфелек сияли прозрачные радуги.
— Это что? — почти испуганно выдохнула она, боясь пошевельнуться.
— Чудо, мисс Грейнджер, — пожал плечами Снейп. — Обыкновенное чудо.
И если бы профессор не отвернулся, она бы увидела, что тот чуть-чуть улыбается, а потом хмурится и сокрушенно качает головой.
Домой Гермиону Снейп с Малфоем, как истинные джентльмены, решили непременно проводить. Им большого труда стоило утвердиться во мнении, что аппарировать в столь непьяном состоянии лучше не стоит. Как всем известно, проделывать это можно или трезвым как стекло, или пьяным в стельку, остальные варианты чреваты. Прийти к мысли, что можно дойти ногами до ворот поместья, а там вызвать «Ночного Рыцаря», тоже стоило некоторого времени и усилий.
Путешествие в магическом автобусе грозило быть несколько скучным, но у Снейпа с собой было. Немного, как раз хватило на дорогу.
Когда «Ночной Рыцарь» высадил своих ранних пассажиров в Хогсмиде и с негромким гудком исчез, Снейп и Малфой технично встали«домиком» для пущего равновесия, дружно подхватили Гермиону под локти, чтоб доставить непосредственно к крыльцу, но доставка не состоялась.
Потому что на крыльце плотным рядком сидели: Гарри Поттер, обалдевший и счастливый, Рон, перемотанный бинтами по самые глаза и с рукой «самолетом», Невилл, поцарапанный и местами в синяках, Луна, блаженно улыбающаяся Невиллу, Добби, меланхолично опустивший уши, и профессор МакГонагалл, зябко кутающаяся в теплую шаль.
— Привет, Гермиона, — виновато улыбнулся Гарри. — Прости, мы тут немного… эээ… припозднились.
А когда кончились восторженные вопли, объятия и поздравления, и присутствующее общество ввалилось в дом с категорическим намерением продолжить празднование теперь уж на всю катушку и по всем правилам, профессор Снейп обозрел натюрморт на подоконнике — к нему волшебным образом добавилось некоторое количество огневиски — и потрясенно изрек:
— Ну вы, блин, даете!
Страница 8 из 8
