Эйлин

— «Если боги хотят кого-то наказать, они исполняют все его желания», — прочитала Эйлин и закрыла лицо руками. Она вдруг вспомнила, что мистер Реддл говорил о каких-то ограничениях при переводе книги. — Кажется, я поняла, что это за ограничения. Дело здесь не в незнании языка, а в том, что этим папирусам нельзя соприкасаться ни с чем магическим. Он даже заклятье на меня побоялся наложить, чтобы эта дрянь неадекватная не отреагировала. А я мало того, что ее своей кровью залила, так еще и колдовала, — Эйлин истерично захихикала. — А впрочем, мистер Реддл, вы сами виноваты, нужно было уточнить, хотя бы элементарные вопросы мне задать. Не захотели, спесь не позволила — так получите то, что заслужили.

Эйлин решительно взяла ручку и принялась тщательно записывать получившийся перевод.

Переводить было трудно. Предложения, казалось, были совершенно не связаны друг с другом. Время от времени буквы снова приходили в движение и надписи менялись, но Эйлин заметила одну странность: то, что было уже переведено, оставалось неизменным.

К трем часам ночи уставшая и дезориентированная постоянно мелькавшими буквами женщина отодвинула блокнот и захлопнула злополучную книгу. У нее просто чудовищно разболелась голова, и последние несколько предложений она переводила совершенно автоматически, не вникая в их смысл.

— На сегодня хватит, — пробормотала Эйлин и буквально рухнула на постель.

На следующий день она не притронулась к книге, к тому же Северус внезапно раскапризничался: он не хотел есть, был раздражительным и наотрез отказался идти гулять.

Паранойя Эйлин тут же встрепенулась и заявила, что ребенок заболел, причем, конечно же, чем-то смертельным.

Пока женщина металась по дому, не находя себе места, миссис Хадсон взяла дело в свои руки — измерила Северусу температуру и вызвала врача. Врач долго осматривал мальчика, затем пожал плечами и сообщил, что, не считая некоторой недокормленности, он ничего найти не может — возможно, ребенок просто переутомился.

Весь день Северус провалялся в кровати, а Эйлин просто сидела рядом и с ума сходила от беспокойства.

— Что с тобой, маленький мой? — она наклонилась и поцеловала сына в холодный лоб.

— Мамочка, жжется, — прошептал ребенок и протянул к ней руку.

Только сейчас Эйлин заметила, что кончики пальцев ребенка светятся.

«Он же маг, идиотка! — паранойя весело захлопала в ладоши в голове у Эйлин. — Он просто боится колдовать, потому что помнит своего неадекватного папашу, но и не колдовать не может. Ты чуть было не угробила собственного ребенка только из-за того, что не хочешь углубляться в этот мир». Совсем недавно она мельком просмотрела какой-то старый журнал под названием «Ведьмополитен», вероятно, заменяющий в магическом мире библию половины женщин земного шара «Космополитен». В нем была статья, посвященная первым магическим всплескам у детей. Скорее всего, та Эйлин из-за этой статьи журнал и держала. Что там точно говорилось, Эйлин не помнила — только то, что первый раз происходит спонтанно, и что ребенок не может этот процесс контролировать. Сейчас же она видела, что Северус именно сдерживается, значит, его первый раз закончился не очень хорошо. «Если с ним что-нибудь случится, я этого гада убью, и ничто меня не остановит», — мелькнуло у Эйлин в голове.

— Северус, посмотри на меня, — тихо попросила женщина. Мальчик взглянул на мать. Его темные глаза лихорадочно блестели, но жара так и не было. — Я сейчас закрою дверь, и ты просто сделаешь то, что тебе хочется, хорошо? Не бойся, никто не будет тебя ругать, ты ведь волшебник, колдовать для тебя — это как… как для Стива плевать на землю. Ну же, малыш, давай, убери жжение, ты же можешь, правда ведь? — не отводя от сына взгляда, Эйлин спиной подошла к двери и задвинула щеколду. Северус закрыл глаза и сосредоточенно вытянул тонкие руки ладонями вверх. Несколько секунд ничего не происходило, а затем в комнате вспыхнул яркий свет, и запорхали бабочки. Через минуту все закончилось, только несколько бабочек остались летать вокруг Эйлин, норовя сесть ей на голову.

Северус устало откинулся на подушку и счастливо улыбнулся.

— Получилось, у тебя получилось, — прошептала Эйлин, снова садясь у кровати сына прямо на ковер. Северус нашел на ощупь руку матери и зажал два пальца в своей ручонке. Так они и уснули.

Когда на следующее утро Эйлин проснулась, то еле встала с пола. У нее затекло все, что только могло затечь. Всю полноту ощущений она получила, когда к лишенным на всю ночь нормального кровотока мышцам стала возвращаться чувствительность. Заперевшись в ванной, женщина тихонько поскуливала и пыталась массировать пострадавшие места. Когда же она выползла из своего укрытия, куда забралась, чтобы не напугать Северуса, то увидела, что мальчик все равно испугался из-за ее долгого отсутствия.