Прозрение

Глава 1

— Мерлин мой… Люциус…

Тот не услышал, как подошёл отец. Малфой-младший лежал на траве у пруда — был жаркий летний день, он только что искупался и теперь просто валялся в тени, вольно раскинувшись на траве, разбросав руки в стороны и наслаждаясь теплом и покоем этого прекрасного июльского дня.

И отца не услышал.

А если бы даже и услышал — всё равно бы ничего не изменилось, потому что то, что потом произошло, стало для Люциуса полным сюрпризом.

— Что это такое? — медленно спросил Абраксас, наклоняясь и поднимая левую руку сына, на белом предплечье которого красовалась бледная сейчас картинка — обвившая и вылезающая из черепа змея. — Ты…

Он вдруг размахнулся и со всей силы ударил Люциуса по лицу. Пощёчина оказалась такой сильной, что у того зазвенело в голове, а в глазах заплясали искры — но в тысячу раз сильнее этого сотрясения и боли было изумление.

Отец никогда не поднимал на него руку. Вообще никогда. Это было так же немыслимо, как, к примеру, усадить с собою за стол домашнего эльфа.

Люциус так и остался лежать на земле, отстранённо подумав, что, кажется, отец его сейчас тут убьёт. Просто возьмёт свою палочку — и полыхнёт зеленью. Будет даже красиво… зелень в зелёной траве.

Никогда он не видел у отца такого лица. Он даже представить себе не мог, что оно вообще таким может быть.

— Ты, — задохнувшись, сказал Абраксас. — Ты…

Он отшвырнул его руку, развернулся и быстро, почти что бегом пошёл к дому. Чувствуя, что происходит что-то непоправимое, Люциус вскочил и побежал следом, даже не вспомнив, что сейчас на нём из одежды нет ничего.

— Па… отец, — назвать того сейчас «папой» не получилось. Догнать-то его он догнал, но…

— Убирайся. С глаз моих. Сейчас. Убирайся, — глухо проговорил тот, схватив сына за плечо с такой силой, что кожа вокруг его сомкнувшихся пальцев даже не покраснела, а побелела. — Завтра утром придёшь ко мне в кабинет. А до тех пор — не попадайся мне на глаза. Вон.

Он отшвырнул руку сына с такой силой, что тот не устоял на ногах и упал, сев на землю. Отец вновь размашисто зашагал к дому, а Люциус остался сидеть на траве, пытаясь восстановить дыхание и унять звон и пожар в голове. Самое страшное — он никак не мог понять, что же произошло, что он сделал такого, что привело отца в подобную ярость? Люциус растерянно перебирал в голове события последних дней и недель… да нет, не было там ничего особенного! Вообще всё было как обычно… что же случилось?

Он вспомнил, наконец, что раздет. Ему стало от этого неуютно — он встал и пошёл назад, к озеру. Оделся. Возвращаться домой было… страшно. В словах Абраксаса не было прямой угрозы, конечно… но лучше бы, наверное, была.

Люциус подумал немного — и аппарировал на побережье.

Ему нужно было с кем-то поговорить — с кем, как не с Руди? Если он дома, конечно.

Тот был дома, и именно дома, а, к примеру, не в море, куда очень полюбил в последнее время выходить в лодке один или на пару с братом. И очень удивился, когда Люциус аппарировал прямо в главный зал — у него на глазах. Прежде Малфой никогда себе подобного хамства не позволял — поэтому Родольфус не рассердился, а очень встревожился.

— Что случилось? — спросил он, отходя от стола, на котором изучал какую-то карту.

— Да сам не знаю, — потерянно проговорил Люциус. — Вот думал, может быть, ты мне расскажешь…

— Я? — он даже не скрывал удивления. — А я имею к этому отношение?

— Я не знаю… наверное, нет… выпить есть что-нибудь?

— Что угодно… коньяк?

— Да нет, — неожиданно отказался Люциус. — Лучше что-нибудь… я не знаю. Спирта, что ли, — он нервно рассмеялся.

— Да что у тебя стряслось? — Руди уже всерьёз начал нервничать.

— Да не знаю я! — воскликнул тот — и пересказал Лестрейнджу всё только что с ним случившееся. — Вот что это было, а? Я клянусь тебе — я вообще ничего особенного в последнее время не делал!

— Н-да, странно… вот так просто на пустом месте? — задумчиво проговорил Родольфус.

— Да! Именно! Именно что на пустом!

— Да не мог он на пустом… раз ты не делал ничего — значит… говоришь, ты просто лежал на траве? Голый?

— Так я же не посреди дома голый лежал. В траве, у пруда, один… мы всегда там купаемся!

— Да я не к тому, — задумчиво протянул он, — скажи, а он про метку-то знает?

— Не знаю… не помню. При чём тут?

— Может… узнал?

— И что? — Люциус даже не понял. — Ну узнал… он бы, я думаю, скорее обрадовался…

— Ты полагаешь?

— Конечно… это же честь. Отличительный знак. Руди, не идиотничай. Давай дальше думай.

— Это ты идиотничаешь, — почему-то рассердился Родольфус. — И вообще, я занят сейчас, извини.

— Занят? С ума сошёл?! — Люциус даже схватил его за руку, но тот резко и грубо вырвался.