Фандом: Гарри Поттер. А что, собственно, думал Абраксас Малфой о сотрудничестве своего сына с Тёмным Лордом?
Добавить в моё избранное
7 мин, 55 сек 19135
— Да, занят. Я уже сказал тебе, что я думаю.
— Да при чём здесь вообще эта метка? — разозлился Малфой. — Какая вообще отцу разница?
— Люци, — вздохнул Родольфус. — Ты… ты иногда ведёшь себя просто как полный кретин. Извини. Сядь и подумай самостоятельно.
— Я не понимаю, — проговорил Малфой озадаченно. — Метка… почему?!
— Потому что ты идиот, — вздохнул Родольфус. — Правда, я тоже. И Белла. И Асти. И все мы — стадо придурков. Ты ещё разве не понял, что это?
— Что мы все идиоты? Нет, как-то не понял. Это же ты у нас тут…
— Замолчи.
Он умолк. Руди умел неожиданно приказать… так, словно имел на это какое-то право.
— Ты не понял, что это? — Родольфус поднял рукав и кивнул на свою метку.
— В каком смысле? Что-то вроде модифицированных Протеевых чар, полагаю… очень удобно. Ну и отличительный знак, конечно, — он не удержал гордой улыбки. — Он далеко не всем…
— Ты кретин.
Нет, Родольфус, конечно, никогда в выражениях не стеснялся — ещё с детства. Но это всё-таки перебор.
— Сам такой, — ругаться Люциус не хотел, но и стерпеть не мог.
— Такой, — тот согласно кивнул. — Но я хотя бы с самого начала понимал, что делаю. А вы — кретины. Протеевы чары, — передразнил он.
— Ладно… — когда Руди в таком настроении, указывать ему на недопустимость некоторых высказываний бесперспективно. Сам потом пожалеет. — И что же это, на твой взгляд, такое?
— А это тебе папа расскажет, — зло и непривычно для него ядовито ответил Родольфус. — Не буду лишать его хотя бы этого удовольствия. Если у тебя сейчас всё — мне надо работать.
— Ты тоже меня выгоняешь? — возмутился Малфой. Родольфус вдруг побелел, схватил его за руку, спросил перепугано:
— В каком смысле тоже? Он тебя… выгнал? Изгнал?!
— С ума сошёл?! — Люциус так удивился, что даже разозлиться не смог. — Какое изгнал?! С чего бы?!
Лестрейндж выдохнул и отпустил его.
— Я подумал… ничего. Извини.
— Слушай, — Родольфус вёл себя до того странно, что Люциус невольно начал нервничать. — Что происходит, а?
— Посмотри на метку. Внимательно. И подумай. Голова у тебя есть — не Уолли. Вот к тому у меня никаких претензий по поводу. Хотя его тоже жалко. Слушай… скажи мне одну вещь. У Нарциссы есть метка?
— Нет, конечно, — Люциус дёрнул плечом. — Вот ещё. Зачем ей?
— Хорошо, — Родольфус кивнул и даже улыбнулся.
— Он ей, между прочим, не предлагал.
— И отлично, — сказал Родольфус весело. — А ты думай, Люци, думай.
Он кивнул гостю и вернулся к столу и к своей карте.
А Люциус постоял-постоял — и пошёл на берег.
Думать.
Домой он вернулся к ночи и попросил Нарциссу пока ни о чём не расспрашивать — просто сказал, что сильно повздорил с отцом. Она поняла… она всегда понимала.
А утром Люциус пришёл к своему отцу.
Абраксас встретил его спокойно. Кивком указал на стул перед своим столом.
— Садись.
Люциус сел.
— Я хочу знать, когда ты это сделал.
— Что сделал? — задал Люциус, наконец, тот вопрос, на который со вчера так ответа и не нашёл.
— Когда ты сделал себя рабом.
Абраксас произнёс это совершенно спокойно, даже, пожалуй, буднично.
— Я не… это… это просто…
Это глупо… Какое рабство?!
— Это клеймо, Люциус, — спокойно и немного устало сказал Абраксас. — А ты — раб этого полукровки. Насколько я понимаю, до смерти одного из вас.
— Да нет! — возразил он, задирая рукав рубашки — сегодня жарко, и он без мантии, ведь дома же, не на людях. — Это просто…
— Замолчи.
Люциус умолк.
Отец выглядел… постаревшим. Кажется, со вчера он прибавил лет двадцать, если не больше.
— Это клеймо, мальчик. Давай говорить как есть.
— Это просто способ… — попытался вновь возразить Люциус.
— Клеймо.
Люциус мотает головой. Он не… он не мог вот так ошибиться!
— Ну, что ж теперь, — сказал, помолчав, Абраксас. — Скажи мне только — ты там один, или и жену за собой потащил?
— Нет, — почему-то шёпотом ответил отцу сын. — Нет, что ты…
— Ну вот сбереги хотя бы её, — кивнул Абраксас. — Собственно, это всё… можешь идти.
— Папа… — слово замерло у него на языке, и он поправился, — отец…
— К сожалению, — жёстко ответил тот. — Но этого уже не исправить. Всё, мы закончили этот разговор.
— Отец, я…
— Иди. Не хочу тебя сейчас видеть, — сказал Абраксас спокойно, словно бы сообщая о некой данности. — Постарайся больше не делать глупостей: я никуда тебя не выгоняю, этот дом — твой, мы не Блэки, наследник есть наследник. Даже раб, — его губы кривятся — то ли от презрения, то ли от боли. — Но лично я лично тебя какое-то время видеть не хочу. Уходи.
— Да при чём здесь вообще эта метка? — разозлился Малфой. — Какая вообще отцу разница?
— Люци, — вздохнул Родольфус. — Ты… ты иногда ведёшь себя просто как полный кретин. Извини. Сядь и подумай самостоятельно.
— Я не понимаю, — проговорил Малфой озадаченно. — Метка… почему?!
— Потому что ты идиот, — вздохнул Родольфус. — Правда, я тоже. И Белла. И Асти. И все мы — стадо придурков. Ты ещё разве не понял, что это?
— Что мы все идиоты? Нет, как-то не понял. Это же ты у нас тут…
— Замолчи.
Он умолк. Руди умел неожиданно приказать… так, словно имел на это какое-то право.
— Ты не понял, что это? — Родольфус поднял рукав и кивнул на свою метку.
— В каком смысле? Что-то вроде модифицированных Протеевых чар, полагаю… очень удобно. Ну и отличительный знак, конечно, — он не удержал гордой улыбки. — Он далеко не всем…
— Ты кретин.
Нет, Родольфус, конечно, никогда в выражениях не стеснялся — ещё с детства. Но это всё-таки перебор.
— Сам такой, — ругаться Люциус не хотел, но и стерпеть не мог.
— Такой, — тот согласно кивнул. — Но я хотя бы с самого начала понимал, что делаю. А вы — кретины. Протеевы чары, — передразнил он.
— Ладно… — когда Руди в таком настроении, указывать ему на недопустимость некоторых высказываний бесперспективно. Сам потом пожалеет. — И что же это, на твой взгляд, такое?
— А это тебе папа расскажет, — зло и непривычно для него ядовито ответил Родольфус. — Не буду лишать его хотя бы этого удовольствия. Если у тебя сейчас всё — мне надо работать.
— Ты тоже меня выгоняешь? — возмутился Малфой. Родольфус вдруг побелел, схватил его за руку, спросил перепугано:
— В каком смысле тоже? Он тебя… выгнал? Изгнал?!
— С ума сошёл?! — Люциус так удивился, что даже разозлиться не смог. — Какое изгнал?! С чего бы?!
Лестрейндж выдохнул и отпустил его.
— Я подумал… ничего. Извини.
— Слушай, — Родольфус вёл себя до того странно, что Люциус невольно начал нервничать. — Что происходит, а?
— Посмотри на метку. Внимательно. И подумай. Голова у тебя есть — не Уолли. Вот к тому у меня никаких претензий по поводу. Хотя его тоже жалко. Слушай… скажи мне одну вещь. У Нарциссы есть метка?
— Нет, конечно, — Люциус дёрнул плечом. — Вот ещё. Зачем ей?
— Хорошо, — Родольфус кивнул и даже улыбнулся.
— Он ей, между прочим, не предлагал.
— И отлично, — сказал Родольфус весело. — А ты думай, Люци, думай.
Он кивнул гостю и вернулся к столу и к своей карте.
А Люциус постоял-постоял — и пошёл на берег.
Думать.
Домой он вернулся к ночи и попросил Нарциссу пока ни о чём не расспрашивать — просто сказал, что сильно повздорил с отцом. Она поняла… она всегда понимала.
А утром Люциус пришёл к своему отцу.
Абраксас встретил его спокойно. Кивком указал на стул перед своим столом.
— Садись.
Люциус сел.
— Я хочу знать, когда ты это сделал.
— Что сделал? — задал Люциус, наконец, тот вопрос, на который со вчера так ответа и не нашёл.
— Когда ты сделал себя рабом.
Абраксас произнёс это совершенно спокойно, даже, пожалуй, буднично.
— Я не… это… это просто…
Это глупо… Какое рабство?!
— Это клеймо, Люциус, — спокойно и немного устало сказал Абраксас. — А ты — раб этого полукровки. Насколько я понимаю, до смерти одного из вас.
— Да нет! — возразил он, задирая рукав рубашки — сегодня жарко, и он без мантии, ведь дома же, не на людях. — Это просто…
— Замолчи.
Люциус умолк.
Отец выглядел… постаревшим. Кажется, со вчера он прибавил лет двадцать, если не больше.
— Это клеймо, мальчик. Давай говорить как есть.
— Это просто способ… — попытался вновь возразить Люциус.
— Клеймо.
Люциус мотает головой. Он не… он не мог вот так ошибиться!
— Ну, что ж теперь, — сказал, помолчав, Абраксас. — Скажи мне только — ты там один, или и жену за собой потащил?
— Нет, — почему-то шёпотом ответил отцу сын. — Нет, что ты…
— Ну вот сбереги хотя бы её, — кивнул Абраксас. — Собственно, это всё… можешь идти.
— Папа… — слово замерло у него на языке, и он поправился, — отец…
— К сожалению, — жёстко ответил тот. — Но этого уже не исправить. Всё, мы закончили этот разговор.
— Отец, я…
— Иди. Не хочу тебя сейчас видеть, — сказал Абраксас спокойно, словно бы сообщая о некой данности. — Постарайся больше не делать глупостей: я никуда тебя не выгоняю, этот дом — твой, мы не Блэки, наследник есть наследник. Даже раб, — его губы кривятся — то ли от презрения, то ли от боли. — Но лично я лично тебя какое-то время видеть не хочу. Уходи.
Страница 2 из 3
