Фандом: Сотня. Логическое и сюжетное продолжение «Тортика». Все же знают, что бывает с тортиками на день рождения. И заодно Мерфи колется, что загадал, когда свечку на том тортике задул. Постчетвертый сезон, продолжение цикла о Кольце.
Добавить в моё избранное
28 мин, 53 сек 12916
Мы экономили не только на твоей еде, но и на твоем дне рождения.
— Ну его нафиг, — поморщился Беллами. — Хочешь восстановить справедливость — заткнись с лекциями и давай продолжим осваивать камасутру.
Мерфи усмехнулся.
— В постели ты куда однозначнее и честнее, чем в обычной жизни, как я посмотрю.
Беллами угрожающе зарычал, имитируя пуму, и вдруг одним сильным движением перевернулся, опрокинул Мерфи на спину и подмял под себя, одновременно захватывая его в таком жарком поцелуе, словно не было только что этого полета в пустоте на двоих, словно они впервые друг к другу прикоснулись.
— А если я скажу, что Эмори мне тоже нравится? — вдруг спросил Беллами, когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться.
Мерфи и сам размышлял об этом.
— Я знаю, что ты ей тоже… эээ… симпатичен, — высказал он свои давние мысли. — Ей и Монти нравится, но она уважает собственность Харпер. Ну и мою… Я не знаю. Думаю, лучше ее прямо спросить.
— Круто. — Беллами выглядел слегка ошарашенным. Да ладно, он что, не ожидал, что может нравиться не только Эхо и привлекать не только Рейвен? — Но вообще я спросил тебя. Для начала.
— А я не против немножко хаоса, ты же знаешь.
— И совсем бы не ревновал?
Мерфи подумал.
— Я сам сейчас фактически ей изменяю. Будет честно, если я не стану разыгрывать Отелло.
— О, ты Отелло знаешь? — изумился Беллами, и Мерфи решил, что можно изобразить обиду — он его совсем за тупого принимал, что ли, до сих пор?
— Иди ты! Нет, ты один у нас книжки читал, а остальные исключительно в карты резались!
Беллами так искренне-испуганно забормотал извинения, что Мерфи рассмеялся бы, если бы не перехватило горло — никогда раньше никто так не реагировал на его обиду.
— Проехали, — сказал он, когда отпустило, и боднул Беллами лбом в плечо. — Но, возвращаясь к нашим отеллам, главное даже не в равновесии, кто с кем сколько раз спал. Главное в том, что я люблю ее и я люблю тебя. И я уверен, что она любит меня, и… если вы друг к другу тоже будете неравнодушны, это будет здорово, разве нет?
Беллами напрягся на том месте, где Мерфи сознательно пропустил одно звено этой тройной цепочки, и, когда он замолчал, тихо сказал:
— Я не умею это говорить. Я раньше говорил так только О, а это совсем другое. Но я тебя люблю, можешь не сомневаться в этой составляющей твоей простой схемы. Я бы не остановил тебя только ради секса. Не здесь.
Далась им эта камасутра. Просто лежать рядом, обнявшись, было куда приятнее. И мысли об Эмори не вызывали больше тревоги и нежелания. Скорее, Мерфи хотелось, чтобы она сейчас была тут… но зачем спешить. У них впереди еще долгие минимум четыре года, по четыре дня рождения у каждого, и каждый тортик можно растягивать на столько, на сколько хочется, и делить его с теми, кто захочет присоединиться.
— Ну его нафиг, — поморщился Беллами. — Хочешь восстановить справедливость — заткнись с лекциями и давай продолжим осваивать камасутру.
Мерфи усмехнулся.
— В постели ты куда однозначнее и честнее, чем в обычной жизни, как я посмотрю.
Беллами угрожающе зарычал, имитируя пуму, и вдруг одним сильным движением перевернулся, опрокинул Мерфи на спину и подмял под себя, одновременно захватывая его в таком жарком поцелуе, словно не было только что этого полета в пустоте на двоих, словно они впервые друг к другу прикоснулись.
— А если я скажу, что Эмори мне тоже нравится? — вдруг спросил Беллами, когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться.
Мерфи и сам размышлял об этом.
— Я знаю, что ты ей тоже… эээ… симпатичен, — высказал он свои давние мысли. — Ей и Монти нравится, но она уважает собственность Харпер. Ну и мою… Я не знаю. Думаю, лучше ее прямо спросить.
— Круто. — Беллами выглядел слегка ошарашенным. Да ладно, он что, не ожидал, что может нравиться не только Эхо и привлекать не только Рейвен? — Но вообще я спросил тебя. Для начала.
— А я не против немножко хаоса, ты же знаешь.
— И совсем бы не ревновал?
Мерфи подумал.
— Я сам сейчас фактически ей изменяю. Будет честно, если я не стану разыгрывать Отелло.
— О, ты Отелло знаешь? — изумился Беллами, и Мерфи решил, что можно изобразить обиду — он его совсем за тупого принимал, что ли, до сих пор?
— Иди ты! Нет, ты один у нас книжки читал, а остальные исключительно в карты резались!
Беллами так искренне-испуганно забормотал извинения, что Мерфи рассмеялся бы, если бы не перехватило горло — никогда раньше никто так не реагировал на его обиду.
— Проехали, — сказал он, когда отпустило, и боднул Беллами лбом в плечо. — Но, возвращаясь к нашим отеллам, главное даже не в равновесии, кто с кем сколько раз спал. Главное в том, что я люблю ее и я люблю тебя. И я уверен, что она любит меня, и… если вы друг к другу тоже будете неравнодушны, это будет здорово, разве нет?
Беллами напрягся на том месте, где Мерфи сознательно пропустил одно звено этой тройной цепочки, и, когда он замолчал, тихо сказал:
— Я не умею это говорить. Я раньше говорил так только О, а это совсем другое. Но я тебя люблю, можешь не сомневаться в этой составляющей твоей простой схемы. Я бы не остановил тебя только ради секса. Не здесь.
Далась им эта камасутра. Просто лежать рядом, обнявшись, было куда приятнее. И мысли об Эмори не вызывали больше тревоги и нежелания. Скорее, Мерфи хотелось, чтобы она сейчас была тут… но зачем спешить. У них впереди еще долгие минимум четыре года, по четыре дня рождения у каждого, и каждый тортик можно растягивать на столько, на сколько хочется, и делить его с теми, кто захочет присоединиться.
Страница 8 из 8
