Простая схема

Мерфи хотел переспросить, при чем тут свеча, но вспомнил собственное ощущение сказки, и то, как прикосновение к руке Белла и его замирающее дыхание оглушили осознанием, что он совсем спятил, и в голове билось только одно — он же пришел, сам пришел, ради него, и, кажется, не просто из чувства долга, и эта дурацкая непривычно робкая мысль и сделала его счастливым на весь день…

— А еще ты мог не думать больше ни о ком, кроме Эмори, — вдруг жестко закончил Беллами и повернул к нему голову. — Скажи, это для тебя просто окончание праздника и завтра все будет как всегда? Ты же любишь ее, я знаю.

— Да, ты прав. Ты дурак, — не задумываясь, кивнул Мерфи, уловил, как едва заметно надулся Беллами, обхватил его рукой, придвинулся вплотную, глаза в глаза. Теперь он твердо знал, зачем пришел, что хочет сказать, и как вообще все для него выглядит. — Ты мне нужен. И как друг. И как командир. И вот так тоже. И, может, как-нибудь еще, мы еще не всю камасутру попробовали.

— Вариантов масса, — настороженно сказал Беллами, нерешительно обнимая его в ответ.

— Точно. А Эмори я люблю. И это совершенно разные вещи. Хотя называются одинаково.

— Как одинаково? — уточнил Беллами, а по тени лукавой улыбки было ясно, что все он понял, но хочет услышать.

— Я люблю ее, и я люблю тебя. Ты хотел, чтобы я это сказал, да?

— А она поймет? — вместо ответа спросил Беллами. — Это ты у нас такой… разносторонний и с большим сердцем. А она?

— Большое сердце — это у тебя. А у меня просто все честно. Если бы ты меня выставил — я бы об этом больше не вспоминал, пережил бы как-нибудь. Но ты не выставил — значит, ты у меня есть. И Эмори есть. Зачем делать вид, что все сложно, когда все просто? Между прочим, к тебе это тоже относится. Не усложняй. Нам тут куковать еще четыре года минимум, ты же не думал, что мы с Эмори и Монти с Харпер все это время будем сидеть по гнездышкам, Эхо и Рейвен будут сходить с ума в одиночку, а ты — удовлетворяться правой рукой?

— Я вообще об этом не думал, — признался Беллами и лег на спину, закинул одну руку за голову, а второй покрепче прижал к себе Мерфи, чтобы тот не свалился с узкой кровати. — Мне было страшно. Думать. Однажды, когда Рейвен кричала мне, что мы все тут сойдем с ума или передеремся, я вдруг представил, что так и будет. Что это поначалу все мирно, а потом мы надоедим друг другу, Монти изменит Харпер с Эмори, ты набьешь морду Монти, Харпер устроит истерику с битьем приборов в гидропонном, Эхо с тоски сделает себе харакири, а Рейвен меня забьет за то, что я все это допустил… Она это все так красочно обрисовала, что я почти поверил.

— Переспали? — понимающе уточнил Мерфи.

Беллами смутился.

— Она потом сказала, что я ее личное средство от депрессии. И что в этот раз помогло больше.

— А что, ты с ней уже работал антидепрессантом, но менее удачно?

— Да ну тебя, Мерфи, все опошлишь…

— Да я собственно примерно это и имею в виду. Не опошлить, в смысле, а просто если мы тут будем железно приличия соблюдать, в рамках держаться и за псевдо-моральным обликом следить, то чокнемся гораздо быстрее, чем если позволим себе друг другу помогать не только словами и не только материально, и не обязательно соблюдая при этом моногамию. И мне показалось, что Эмори это мое мнение разделяет.

— «Что плохого в небольшом хаосе?» — вопросительно процитировал сам себя Беллами, но Мерфи не смутился.

— Это не хаос, если все вместе и никто не в обиде. Это взаимопомощь.

Беллами развернулся к нему лицом, приподнялся на локте и с любопытством спросил:

— А сейчас ты мне помогал или я тебе?

— А сейчас, — ухмыльнулся Мерфи, — сейчас ты был мой деньрожденьческий тортик. Который я сожрал в одиночку, утаив от гостей. Ну, ладно, надкусил, все сразу не съешь, тортик великоват. И я собираюсь растянуть удовольствие надолго. Года на четыре минимум. Ты против?

— Нет, — усмехнулся Беллами, задумался и вдруг спросил нерешительно: — Джон, а что ты загадал?

Мерфи фыркнул.

— Думаешь, у меня в голове тогда хоть одна мысль была, кроме «офигеть, он сам ко мне пришел»?

— А зачем задувал? — казалось, Беллами даже обиделся слегка. — Мог бы подождать и с мыслями собраться. Я же специально нес!

— Ты и так всю руку обжег, небось, некогда мне было с мыслями собираться, — честно ответил Мерфи. — Только оно все равно сбылось.

— Что?

— Ну… что ты пришел. Не просто для галочки пришел. А специально. Не все желания надо четко формулировать, наверное. Кстати, а когда у тебя день рождения?

— Через восемь месяцев.

Мерфи нахмурился. Как это.

— Мы что, пропустили твой день рождения?

Беллами мотнул головой.

— Тогда мне казалось, что нам не до праздников. Я попросил Монти никому не говорить.

— Восхитительно.