Цена свободы

— Нет! Прекратите… я не могу больше!

На миг Гермионе почудилось, что она сошла с ума, как родители Невилла когда-то. Однако дрожащий голос не принадлежал ей, хотя сумасшествие было бы вполне понятно, — Беллатриса постаралась от души.

— Я не могу на это смотреть, перестаньте! — вскрик повторился, и Гермиона поняла, от кого он исходил.

За нее заступался Драко Малфой. Гермиона подумала, что она никогда раньше не видела столь расширенных зрачков.

— Люц, уведи этих! — даже не повернув головы в сторону Малфоя-старшего, приказала Белла. Люциус, не возразив ни слова, поплелся выполнять задание. Вообще, от прежнего его осталась всего лишь блеклая тень, а часто он вовсе выглядел так, будто мыслями находится далеко от собственного поместья. Гермиона в те довольно редкие часы, когда могла дышать и думать об окружении, успела списать все это на защитные реакции.

В подвале были хорошо слышны крики Драко. Минут через пятнадцать он стал также виден — Люциус тащил сына, на котором из одежды осталась только некогда бывшая белой и целой длинная рубашка. Отец, брезгливо поджав губы, отворил дверь в камеру, придал телу сына ускорение, и оно оказалось по эту сторону решетки. Гарри и Гермиона застыли, во все глаза разглядывая своего нового компаньона. Драко рухнул на колени, потом завалился на бок и остался лежать неподвижным кулем на холодном полу. Это вывело сокамерников из оцепенения, они ринулись поднимать мгновенно озябшее тело — Гермиона отвернулась — и устраивать его на одной из грубо сколоченных дощатых лавок. Это оказалось делом нелегким — Малфой, хоть и не мог выказывать сопротивления, весил столько, как будто его кости как минимум свинцовые.

Пролежав скрюченным непродолжительное время, он застонал и заворочался, рискуя свалиться обратно на пол. Гарри подставил плечо, а Гермиона начала рыться в сумке в поисках фляги с водой. Во время малфоевского беспамятства они даже не попытались обсудить произошедшее, столь невероятным оно казалось.

Сделав несколько глотков, Малфой открыл глаза. Мутный взгляд сразу столкнулся с гермиониным, и он поспешно отвернулся. Гермиона и Гарри переглянулись, и этот безмолвный диалог выражал следующее: наверное, лучше сейчас ничего не спрашивать.

Перемена в их общении, до этого сводившегося к «Отвернитесь, пожалуйста», «Осталась ли еще вода?» и риторическому«Почему в этот раз так долго никого не забирают на допрос?», произошла ближе к вечеру следующего дня, когда перед дверью в камеру возник силуэт, от вида владелицы которого Гермиону начало подташнивать. Беллатриса ворвалась к ним, с нескрываемым злорадством рассмотрела их осунувшиеся лица и скомандовала:

— Пошли, грязнокровка!

Драко с трудом поднялся с лавки.

— Возьми меня… — его голос дрожал, как и руки, но он неотрывно смотрел Беллатрисе в глаза. — Не ее, меня.

Та глянула на него, как на раздавленного бундимуна, но сразу после этого повеселела.

— Наверняка вы тут уже успели разболтать друг дружке свои маленькие грязные секреты, — ее верхняя губа приподнялась, как у злой собаки, обнажив гнилые зубы. Гермиону передернуло. — Поэтому вы сейчас пойдете со мной оба, да. Посмотрим, что ты расскажешь, когда я займусь твоей грязнокровной подружкой при тебе. И не только я… — и она визгливо рассмеялась.

На сей раз вопли уведенных пленников перемешивались не только с каркающим смехом Беллатрисы, но и со звуками, от которых Гарри сперва зажал уши ладонями, а потом стал лупить кулаками об стену. Фенрир рычал с истинным наслаждением.

Когда все утихло, в камеру доставили Драко. Его, кажется, не тронули, но глаза… такой взгляд мог бы появиться у статуи Лаокоона, оживи ее какой-нибудь маг. Как будто отдаешь последние силы, чтобы спасти себя и сыновей, нет, уже отдал, а кольца змей сжимаются все крепче, выдавливая из тела воздух вместе с жизнью.

— Драко, — тот даже не посмотрел на Гарри, который, кажется, впервые обратился к нему по имени. — Поговори со мной. Все равно, о чем.

Малфой ничего не ответил, но из-под его закрытых век медленно стали просачиваться слезы.

— Драко, — повторил Гарри более настойчиво. Он понимал, что должен растормошить Малфоя. Было видно, что до прощания с разумом ему осталась пара шагов, а их всегда легче и быстрее сделать, когда никого нет рядом. На данный момент Гарри не ощущал себя находящимся рядом с Драко, лишь с его телом. Связь межу оболочкой и душой держалась непонятно на чем. Гарри подумал, что вряд ли бы он сам выглядел по-другому, став свидетелем сегодняшней расправы над Гермионой.

— Драко, почему ты хотел убить Дамблдора? — этот вопрос попал в цель.

— Я не хотел… — слова выкатывались медленно, как бы застревая в глотке. — Мне велели, — он поднял заплаканные глаза на Гарри. — Если бы твои родители были живы и ты бы мог спасти их от гнева Темного…