Фандом: Ориджиналы. Если бы он знал, что это всё игра с её стороны, то наверняка разочаровался бы в ней, как в человеке, но сейчас ей было на это плевать, она просто играла очередную роль беззаботной девочки, которая безгранично счастлива от всего, что дарует ей этот хрупкий мир.
Добавить в моё избранное
47 мин, 30 сек 993
Джошуа отметил про себя, что ему нравится, когда она смеётся, и почему-то сейчас он всей душой хотел верить в искренность её эмоций.
Когда они подъехали к отелю, Джош аккуратно помог ей выйти из машины, а затем просто сказал:
— Созвонимся завтра, хорошо?
— Конечно, Джош, — искорка нежности мелькнула в глазах Ланы, но она вновь решительно подавила её.
— Приятного вечера, — голос его звучал холодно, но это противоречило следующему его поступку:
он серьёзным взглядом посмотрел на актрису, и, взяв её хрупкую руку в свою, поцеловал.
«Его взгляд так непривычно колок… я, наверное, обидела его. Была так высокомерна, а ещё и посмеялась над его искренним смущением… как глупо вышло»… — мысли смешались в голове, и когда Лана хотела было извиниться, Джошуа лишь улыбнулся, на этот раз просто продолжая играть свою роль…
Жизнь — это то, что должно стимулировать нас каждый день, толкая на новые свершения…
Хотя, пожалуй, это и самое величайшее заблуждение в мире.
Человек с профессией актёра находит смысл жить в каждом дне. Примеряя на себя совершенно разные образы, — именно образы, а не роли, — актёр рассматривает психологию человеческой души с разных точек зрения или ракурсов. Это позволяет более глубоко познавать людей, понимать причины тех или иных их действий — ты становишься своего рода пророком, как бы это глупо это не звучало, но это так, однако, сам актёр или же актриса, чаще всего, научившись понимать других, одновременно перестают понимать себя, заблуждаются в собственной душе, выдают желаемое за действительное…
Хотел ли Джошуа переступить черту, и встряхнуть коллегу за её неспособность быть искренней? Мог ли он упрекать её за это? Без сомнений — не мог, потому что сам был таким с людьми: со всеми, даже с Ларой, с человеком, которого он знал практически со школьной скамьи, ведь даже с ней он чувствовал себя словно бы пленником, пойманным в ядовитые тиски, и, не желая показывать своей слабости, он боролся, играя с ней. Он играл всю жизнь, играл со всеми, включая родных и близких, даже с родной матерью он вёл себя, как на сцене: настолько сильно ему хотелось посвятить актёрству жизнь, что он применял своё актёрское обаяние всюду, где только мог, и во лжи ему не было равных.
Стоило маленькому Джошу одарить улыбкой свою мать, как ему сразу же всё прощалось, даже то, что он отобрал у девочки игрушку в детском саду во время драки. Конечно, Джошуа был за это наказан, но лишь поучительными речами своего отца, где ему было приказано возвратить девочке игрушку — он, безусловно, её возвратил, ведя себя как маленький галантный джентльмен. За его улыбку в семье Даллас ему прощалось абсолютно всё, да и в жизни доставалось всё с удивительной лёгкостью — таких как он, порою называют «поцелованные богом дети», ибо он был неоспоримым везунчиком…
Даже когда он угнал мотоцикл своего отца в шестнадцать лет, чтобы прокатить на нём одну из своих подружек, а затем разбил его и сам чуть не погиб, мягкосердечная мама прикрыла его спину. Даже едва ли не утраченная жизнь не поставила этого баловня судьбы на место, и ничто не могло сделать его хоть на толику более ответственным, чем он был в свои шестнадцать. Он был столь эгоистичен и столь самолюбив, что его задевала холодность со стороны Ланы, если не сказать — настораживала, ведь они были в тёплых, приятельских отношениях, Лана даже присылала подарок на годовщину их свадьбы с Ларой…
Джошуа надеялся обрести друга в лице Ланы, ведь, несмотря на то, что всё в жизни доставалось ему легко, он чувствовал себя безгранично одиноким. Почему он захотел добиться именно дружбы Ланы, он не знал, а возможно, просто боялся себе признаться, но одно он знал точно — если он будет столь же холоден с ней, то рано или поздно она устанет вести борьбу за вершину на Олимпе. В конце концов, не за славу же они ведут бой, а всего-навсего за былое доверие… впрочем, а доверяла ли она ему когда-нибудь? Ответ пришёл в голову сам собой. Ответом было холодное и хрупкое — «нет», хрупкое, как звон бьющегося стекла. Но он очень хочет добиться её доверия, и он сделает это, даже если придётся быть честным и жестоким.
В то утро Лана была, как и обычно, невыспавшейся, и чувствовала себя разбитой. Репетиции с Джошем изнуряли её, ибо что-то в их тёплых и приятельских отношениях треснуло. После того разговора ночью и после того, как он поцеловал её руку, что-то определённо изменилось: оба они держали дистанцию, Джош больше не дарил ей цветов каждое утро, как в прошлом году дарил девушкам из всего актёрского состава. В смысле — другим девушкам он продолжает дарить цветы, но ей — нет. Она определённо обидела его своим высокомерием и теперь вынуждена пожинать плоды…
Когда они подъехали к отелю, Джош аккуратно помог ей выйти из машины, а затем просто сказал:
— Созвонимся завтра, хорошо?
— Конечно, Джош, — искорка нежности мелькнула в глазах Ланы, но она вновь решительно подавила её.
— Приятного вечера, — голос его звучал холодно, но это противоречило следующему его поступку:
он серьёзным взглядом посмотрел на актрису, и, взяв её хрупкую руку в свою, поцеловал.
«Его взгляд так непривычно колок… я, наверное, обидела его. Была так высокомерна, а ещё и посмеялась над его искренним смущением… как глупо вышло»… — мысли смешались в голове, и когда Лана хотела было извиниться, Джошуа лишь улыбнулся, на этот раз просто продолжая играть свою роль…
Глава 3
Человек действительно живёт только в том случае, если он понимает в полной мере значение этого слова. Жизнь ведь отличается от немого существования, которое вынужден влачить…Жизнь — это то, что должно стимулировать нас каждый день, толкая на новые свершения…
Хотя, пожалуй, это и самое величайшее заблуждение в мире.
Человек с профессией актёра находит смысл жить в каждом дне. Примеряя на себя совершенно разные образы, — именно образы, а не роли, — актёр рассматривает психологию человеческой души с разных точек зрения или ракурсов. Это позволяет более глубоко познавать людей, понимать причины тех или иных их действий — ты становишься своего рода пророком, как бы это глупо это не звучало, но это так, однако, сам актёр или же актриса, чаще всего, научившись понимать других, одновременно перестают понимать себя, заблуждаются в собственной душе, выдают желаемое за действительное…
Хотел ли Джошуа переступить черту, и встряхнуть коллегу за её неспособность быть искренней? Мог ли он упрекать её за это? Без сомнений — не мог, потому что сам был таким с людьми: со всеми, даже с Ларой, с человеком, которого он знал практически со школьной скамьи, ведь даже с ней он чувствовал себя словно бы пленником, пойманным в ядовитые тиски, и, не желая показывать своей слабости, он боролся, играя с ней. Он играл всю жизнь, играл со всеми, включая родных и близких, даже с родной матерью он вёл себя, как на сцене: настолько сильно ему хотелось посвятить актёрству жизнь, что он применял своё актёрское обаяние всюду, где только мог, и во лжи ему не было равных.
Стоило маленькому Джошу одарить улыбкой свою мать, как ему сразу же всё прощалось, даже то, что он отобрал у девочки игрушку в детском саду во время драки. Конечно, Джошуа был за это наказан, но лишь поучительными речами своего отца, где ему было приказано возвратить девочке игрушку — он, безусловно, её возвратил, ведя себя как маленький галантный джентльмен. За его улыбку в семье Даллас ему прощалось абсолютно всё, да и в жизни доставалось всё с удивительной лёгкостью — таких как он, порою называют «поцелованные богом дети», ибо он был неоспоримым везунчиком…
Даже когда он угнал мотоцикл своего отца в шестнадцать лет, чтобы прокатить на нём одну из своих подружек, а затем разбил его и сам чуть не погиб, мягкосердечная мама прикрыла его спину. Даже едва ли не утраченная жизнь не поставила этого баловня судьбы на место, и ничто не могло сделать его хоть на толику более ответственным, чем он был в свои шестнадцать. Он был столь эгоистичен и столь самолюбив, что его задевала холодность со стороны Ланы, если не сказать — настораживала, ведь они были в тёплых, приятельских отношениях, Лана даже присылала подарок на годовщину их свадьбы с Ларой…
Джошуа надеялся обрести друга в лице Ланы, ведь, несмотря на то, что всё в жизни доставалось ему легко, он чувствовал себя безгранично одиноким. Почему он захотел добиться именно дружбы Ланы, он не знал, а возможно, просто боялся себе признаться, но одно он знал точно — если он будет столь же холоден с ней, то рано или поздно она устанет вести борьбу за вершину на Олимпе. В конце концов, не за славу же они ведут бой, а всего-навсего за былое доверие… впрочем, а доверяла ли она ему когда-нибудь? Ответ пришёл в голову сам собой. Ответом было холодное и хрупкое — «нет», хрупкое, как звон бьющегося стекла. Но он очень хочет добиться её доверия, и он сделает это, даже если придётся быть честным и жестоким.
В то утро Лана была, как и обычно, невыспавшейся, и чувствовала себя разбитой. Репетиции с Джошем изнуряли её, ибо что-то в их тёплых и приятельских отношениях треснуло. После того разговора ночью и после того, как он поцеловал её руку, что-то определённо изменилось: оба они держали дистанцию, Джош больше не дарил ей цветов каждое утро, как в прошлом году дарил девушкам из всего актёрского состава. В смысле — другим девушкам он продолжает дарить цветы, но ей — нет. Она определённо обидела его своим высокомерием и теперь вынуждена пожинать плоды…
Страница 3 из 13
