Фандом: Гарри Поттер. В жизни Беллы было мало хорошего, но с появлением Гарри всё изменилось.
Добавить в моё избранное
6 мин, 5 сек 9048
— Я не ненормальный!
— Ну конечно же нет, Гарри.
— Я — обычный!
— Ты необычный мальчик, Гарри, но, уверяю, абсолютно нормальный.
— Нет! Тётя Петунья говорит, что ненормальный, но это не так! Я — обычный!
— Не кричи, Гарри, что бы эта маггла понимала в нормальности… Ну же, милый, всё хорошо…
Арабелле и в страшном сне не могло привидеться, к чему может привести одна единственная случайная оговорка.
Гарри всегда был тихим мальчиком; не забитым, нет, но предпочитающим роли второго плана. Поэтому то, как быстро он успокоился, Белле не показалось странным.
— Разве это обычно, когда волосы вырастают за одну ночь? — негромко спросил Гарри через пару минут. — Тётя меня чуть ли не налысо подстригла… и вот, — он взлохматил волосы привычной длины.
— Моя сестра, Гарри, как-то раз тоже отрастила волосы за одну ночь, — заговорщицки улыбнулась Арабелла. — Ей хотелось походить на принцессу из сказки, вот она и вырастила кудри до пола.
— Правда? А я никогда ничего такого не слышал, — немного приободрился тот.
— Ты же ещё маленький, Гарри, в мире много такого, о чём ты ещё не слышал.
Дамблдор, казалось, напрочь забыл о мальчике, подкинутом на порог маггловского дома в ноябре, и ни разу за шесть лет даже не попытался связаться ни с самим Гарри, ни с Беллой, которой поручил присматривать за ребёнком. Познакомившись с внуком, Арабелла поняла, что придётся возвращаться в магический мир… Не хотелось, конечно, она вдоволь натерпелась унижений, но, изображая магглу, помочь она не смогла бы, а потому пришлось восстанавливать связи с семьёй. К вящему удивлению Беллы, и недовольству внучатых племянников, оказалось, что никто так и не удосужился вычеркнуть её из завещания, ограничившись вычёркиванием из жизни, и львиная доля имущества после смерти отца по праву принадлежала ей. Как ни хотелось переехать в родной дом, оставить Гарри одного она не могла, поэтому пока довольствовалась помощью двух эльфов, планируя со временем рассказать о магическом мире внуку.
Конечно, периодически у неё случались оговорки, но Гарри был слишком юн, чтобы их заметить, и она не волновалась. Что сказать о скрытом от магглов мире и, главное, как, чтобы не напугать ребёнка — она даже не представляла.
Хотя Петунья с радостью ухватилась за предложение помощи с детьми, и Арабелла частенько присматривала за Гарри, по-настоящему заботиться о нём она так и не научилась, и бабушкой не стала. Она свыклась с мыслью, что у неё теперь есть внук, даже полюбила его, но не задумывалась о возможности рассказать ему или Дурслям правду, позволяя событиям идти своим чередом.
И тем удивительнее был скандал, устроенный миссис Дурсль, спустя каких-то полчаса после того, как Гарри отправился домой.
— Маггла?! Маггла, значит?! — орала Петунья, швыряя в Арабеллу тряпками, доставаемыми из сумки. — Вы такая же ненормальная, как и этот мальчишка!
— Тише, Петти, тише, — лепетала ошарашенная Белла. — Я не волшебница.
Но миссис Дурсль ничего не желала слышать и, бросив последнюю тряпку, оказавшуюся застиранной футболкой, вылетела из дома Арабеллы. И пока Белла смотрела ей вслед, успела перебежать через дорогу и вытолкнуть Гарри на улицу.
— Тётя сказала, что я теперь буду жить с вами, — растерянно сообщил Гарри, медленно приблизившись к распахнутой двери дома соседки. — Она так шутит, да?
Белла только вздохнула, приглашающе посторонившись.
Она пыталась поговорить с Дурслями, объяснить ситуацию, рассказать о себе и связи с Гарри, но их двери всегда была наглухо закрыты для неё. Благодаря присутствию домовиков Белле не пришлось особо напрягаться из-за нового соседа, однако жить в одном доме с ребёнком было странно. Каждый май Белла привыкла ездить на воды — здоровье у неё оставляло желать лучшего — и менять планы из-за Гарри она не собиралась. Оставить мальчика ей было решительно не с кем, и пришлось брать с собой. А по возвращению…
— Как это не оставили нового адреса?! — пролепетала ошарашенная Арабелла, когда дверь дома номер четыре ей открыла одетая в яркие тряпки, едва прикрывающие срам, девушка с проколотым носом, губой и бровью, в которые были вставлены серебряные колечки. — Может, хоть телефон?
— Нет, мадам, — юное создание каким-то странным и необъяснимым образом выдуло изо рта ярко-розовый пузырь, и, шокированная Арабелла поспешила ретироваться.
Мелькнула мысль связаться с Дамблдором, но тут же пропала: Альбус открыто продемонстрировал равнодушие к судьбе Гарри.
— Я больше не увижусь с тётей? — шмыгнув носом, поинтересовался внук, стоило ей вернуться в дом. — А вы тоже меня бросите?
На глаза навернулись слёзы, и Белла поспешно обняла ребёнка.
— Нет, мой дорогой, но я должна кое-что тебе рассказать…
Белла то и дело сбивалась; то частила, то замолкала; прерывала рассказ ненужными деталями или повторялась — Гарри молча внимательно слушал.
— Ну конечно же нет, Гарри.
— Я — обычный!
— Ты необычный мальчик, Гарри, но, уверяю, абсолютно нормальный.
— Нет! Тётя Петунья говорит, что ненормальный, но это не так! Я — обычный!
— Не кричи, Гарри, что бы эта маггла понимала в нормальности… Ну же, милый, всё хорошо…
Арабелле и в страшном сне не могло привидеться, к чему может привести одна единственная случайная оговорка.
Гарри всегда был тихим мальчиком; не забитым, нет, но предпочитающим роли второго плана. Поэтому то, как быстро он успокоился, Белле не показалось странным.
— Разве это обычно, когда волосы вырастают за одну ночь? — негромко спросил Гарри через пару минут. — Тётя меня чуть ли не налысо подстригла… и вот, — он взлохматил волосы привычной длины.
— Моя сестра, Гарри, как-то раз тоже отрастила волосы за одну ночь, — заговорщицки улыбнулась Арабелла. — Ей хотелось походить на принцессу из сказки, вот она и вырастила кудри до пола.
— Правда? А я никогда ничего такого не слышал, — немного приободрился тот.
— Ты же ещё маленький, Гарри, в мире много такого, о чём ты ещё не слышал.
Дамблдор, казалось, напрочь забыл о мальчике, подкинутом на порог маггловского дома в ноябре, и ни разу за шесть лет даже не попытался связаться ни с самим Гарри, ни с Беллой, которой поручил присматривать за ребёнком. Познакомившись с внуком, Арабелла поняла, что придётся возвращаться в магический мир… Не хотелось, конечно, она вдоволь натерпелась унижений, но, изображая магглу, помочь она не смогла бы, а потому пришлось восстанавливать связи с семьёй. К вящему удивлению Беллы, и недовольству внучатых племянников, оказалось, что никто так и не удосужился вычеркнуть её из завещания, ограничившись вычёркиванием из жизни, и львиная доля имущества после смерти отца по праву принадлежала ей. Как ни хотелось переехать в родной дом, оставить Гарри одного она не могла, поэтому пока довольствовалась помощью двух эльфов, планируя со временем рассказать о магическом мире внуку.
Конечно, периодически у неё случались оговорки, но Гарри был слишком юн, чтобы их заметить, и она не волновалась. Что сказать о скрытом от магглов мире и, главное, как, чтобы не напугать ребёнка — она даже не представляла.
Хотя Петунья с радостью ухватилась за предложение помощи с детьми, и Арабелла частенько присматривала за Гарри, по-настоящему заботиться о нём она так и не научилась, и бабушкой не стала. Она свыклась с мыслью, что у неё теперь есть внук, даже полюбила его, но не задумывалась о возможности рассказать ему или Дурслям правду, позволяя событиям идти своим чередом.
И тем удивительнее был скандал, устроенный миссис Дурсль, спустя каких-то полчаса после того, как Гарри отправился домой.
— Маггла?! Маггла, значит?! — орала Петунья, швыряя в Арабеллу тряпками, доставаемыми из сумки. — Вы такая же ненормальная, как и этот мальчишка!
— Тише, Петти, тише, — лепетала ошарашенная Белла. — Я не волшебница.
Но миссис Дурсль ничего не желала слышать и, бросив последнюю тряпку, оказавшуюся застиранной футболкой, вылетела из дома Арабеллы. И пока Белла смотрела ей вслед, успела перебежать через дорогу и вытолкнуть Гарри на улицу.
— Тётя сказала, что я теперь буду жить с вами, — растерянно сообщил Гарри, медленно приблизившись к распахнутой двери дома соседки. — Она так шутит, да?
Белла только вздохнула, приглашающе посторонившись.
Она пыталась поговорить с Дурслями, объяснить ситуацию, рассказать о себе и связи с Гарри, но их двери всегда была наглухо закрыты для неё. Благодаря присутствию домовиков Белле не пришлось особо напрягаться из-за нового соседа, однако жить в одном доме с ребёнком было странно. Каждый май Белла привыкла ездить на воды — здоровье у неё оставляло желать лучшего — и менять планы из-за Гарри она не собиралась. Оставить мальчика ей было решительно не с кем, и пришлось брать с собой. А по возвращению…
— Как это не оставили нового адреса?! — пролепетала ошарашенная Арабелла, когда дверь дома номер четыре ей открыла одетая в яркие тряпки, едва прикрывающие срам, девушка с проколотым носом, губой и бровью, в которые были вставлены серебряные колечки. — Может, хоть телефон?
— Нет, мадам, — юное создание каким-то странным и необъяснимым образом выдуло изо рта ярко-розовый пузырь, и, шокированная Арабелла поспешила ретироваться.
Мелькнула мысль связаться с Дамблдором, но тут же пропала: Альбус открыто продемонстрировал равнодушие к судьбе Гарри.
— Я больше не увижусь с тётей? — шмыгнув носом, поинтересовался внук, стоило ей вернуться в дом. — А вы тоже меня бросите?
На глаза навернулись слёзы, и Белла поспешно обняла ребёнка.
— Нет, мой дорогой, но я должна кое-что тебе рассказать…
Белла то и дело сбивалась; то частила, то замолкала; прерывала рассказ ненужными деталями или повторялась — Гарри молча внимательно слушал.
Страница 1 из 2
