Фандом: Гарри Поттер. Когда друзьям грозит смерть, способ, которым ты обретешь свободу, чтобы им помочь, перестает иметь значение. Во всяком случае Рон думает именно так.
Добавить в моё избранное
13 мин, 24 сек 11223
В том, что их поймали, не было ничего удивительного — удача не могла вечно быть на их стороне. И всё же предательская надежда, что им удастся в последний момент выскользнуть из ловушки, что кто-то придёт на помощь… Дрянь-надежда не желала его оставлять. Их разделили сразу же; как он ни цеплялся за руку Гермионы, удержать не сумел — его пнули тяжёлым сапогом под колено, отчего ноги подломились, а потом ещё и по голове приложили чем-то тяжёлым. Сознание он не потерял, но дезориентирован оказался надолго, так надолго, что упустил момент, когда ни Гарри, ни Гермионы не оказалось рядом.
— Хочешь выбраться отсюда, а, рыжий? — насмешливый голос раздался сверху, заставив резко повернуться. — Орать даже не думай, — холодно предупредил незнакомец и тут же вернулся к прежнему тону, — будешь хорошим мальчиком — сможешь свалить отсюда до того, как Тот-Кого-Нельзя-Называть явится.
— Что тебе надо? — не осмелившись повышать голос, Рон бросил на него взгляд исподлобья, прикидывая, сумеет ли одним прыжком оказаться достаточно близко, чтобы…
— Сущую ерунду. Ты хочешь помочь своим дружкам сбежать? — уже с откровенным смехом спросил мужчина, в котором Рон угадал одного из схвативших их егерей. — Знаю, что хочешь. Я не против. Честно не против, — всё же засмеялся тот, поймав недоверчивый взгляд, — мне плевать, что будет со всеми вами, свою плату я получил… Сбежите — мне же лучше: смогу снова вас схватить и получить награду ещё раз.
Не то чтобы он поверил в слова одного из приспешников Волдеморта, всё же наивным дураком Рон не был, но дрянь-надежда снова подняла голову, вливая в сердце свой яд: а вдруг не обманет?
— Так чего ты хочешь? — выдавил из себя Рон, быстро приняв решение. Он должен был сделать всё, чтобы спасти друзей. — Не тяни время, пока не стало поздно!
— О, как ты торопишься, рыжий. Я не против, — вальяжно потянулся егерь. — Давай я озвучу условия, а потом ты уже скажешь: да или нет. Договорились?
Рон кивнул — он был заранее согласен. Какую бы мерзость не замыслил враг (а Рон был абсолютно уверен, что ничто иное тот и не мог придумать), Рон на самом деле был готов на всё, потому что допустить, чтобы Гарри с Гермионой попали в руки Волдеморта — это конец, без шансов на спасение. Гермиона была магглорождённой, каждая секунда её пребывания в плену могла стать для неё последней, а Гарри… Мерлин! Гарри Поттер был символом надежды на будущее, не хорошее или плохое, а на будущее вообще!
— Договорились! — бросил Рон, вставая на ноги, но не делая попытки приблизиться: успел рассмотреть и почувствовать цепь, что сковала его левую лодыжку.
— Я хочу, чтобы ты мне отсосал. А потом я оттрахаю тебя. И всё. Можешь бежать спасать свою грязнокровную подружку и мальчика-который-вот-вот-сдохнет. Устраивают условия?
Внутри Рона всё словно перевернулось. Он, конечно, знал, что вокруг Волдеморта сплочаются отбросы общества, и не ждал, что его отпустят в обмен на какую-то ерунду, но…
— Ты подумай, рыжий, но только не долго. Пока ты тут о своей заднице будешь переживать, друзей твоих и порешить могут. А девчонку, несмотря на то, что она грязнокровка, тоже кто-нибудь не побрезгает отыметь во все дырки. А потом убьёт, конечно, чтобы не позориться.
Картина того, как какая-то пожирательская мразь насилует Гермиону, заставила Рона слепо рвануться к двери; перед глазами словно красная пелена встала, он не мог ни о чём думать, только спешить на помощь…
Струя ледяной воды выстрелила ему прямо в лицо, и он с криком отпрянул.
— Не психуй, а жопу подставляй, — хохотнул егерь. — Ну что, будешь ломаться или?
Гарри Поттер был нужен миру. Гермиона… Даже мысль о том, что милую зануду, любительницу правил и поучений, его лучшую подругу, а может, и не только подругу… В общем, Гермиона должна была жить. Гермиона нужна была Гарри на свободе… А он сам… Сам он не представлял собой никакой ценности. Друзья любили его, Рон это знал, и всё же… Как и на первом курсе, когда они пытались защитить Философский камень, Рон был тем, кем можно было пожертвовать.
«Если бы каждый человек занимался своим делом»…
Делом Рона была защита друзей — даже ценой самопожертвования.
— Я согласен! — прорычал Рон. В данный момент он не чувствовал унижения — только готовность любой ценой прийти на помощь друзьям!
— Вот и молодец. Но предупреждаю: захочешь навредить мне — не только сам сдохнешь, но и грязнокровку твоя я лично порву на британский флаг. Усёк?
— Я понял!
— На колени, — тут же утратив всю серьёзность, небрежно приказал егерь и указал палочкой на стоящий у стены стол. Передвинув тот прямо к Рону, он демонстративно положил палочку на дверную ручку, куда Рон не смог бы дотянуться из-за цепи, даже если бы сумел побороть его, и подошёл ближе. — На колени, рыжий, — надавливая Рону на плечо, повторил он и оперся задницей о стол, принявшись расстёгивать брюки.
— Хочешь выбраться отсюда, а, рыжий? — насмешливый голос раздался сверху, заставив резко повернуться. — Орать даже не думай, — холодно предупредил незнакомец и тут же вернулся к прежнему тону, — будешь хорошим мальчиком — сможешь свалить отсюда до того, как Тот-Кого-Нельзя-Называть явится.
— Что тебе надо? — не осмелившись повышать голос, Рон бросил на него взгляд исподлобья, прикидывая, сумеет ли одним прыжком оказаться достаточно близко, чтобы…
— Сущую ерунду. Ты хочешь помочь своим дружкам сбежать? — уже с откровенным смехом спросил мужчина, в котором Рон угадал одного из схвативших их егерей. — Знаю, что хочешь. Я не против. Честно не против, — всё же засмеялся тот, поймав недоверчивый взгляд, — мне плевать, что будет со всеми вами, свою плату я получил… Сбежите — мне же лучше: смогу снова вас схватить и получить награду ещё раз.
Не то чтобы он поверил в слова одного из приспешников Волдеморта, всё же наивным дураком Рон не был, но дрянь-надежда снова подняла голову, вливая в сердце свой яд: а вдруг не обманет?
— Так чего ты хочешь? — выдавил из себя Рон, быстро приняв решение. Он должен был сделать всё, чтобы спасти друзей. — Не тяни время, пока не стало поздно!
— О, как ты торопишься, рыжий. Я не против, — вальяжно потянулся егерь. — Давай я озвучу условия, а потом ты уже скажешь: да или нет. Договорились?
Рон кивнул — он был заранее согласен. Какую бы мерзость не замыслил враг (а Рон был абсолютно уверен, что ничто иное тот и не мог придумать), Рон на самом деле был готов на всё, потому что допустить, чтобы Гарри с Гермионой попали в руки Волдеморта — это конец, без шансов на спасение. Гермиона была магглорождённой, каждая секунда её пребывания в плену могла стать для неё последней, а Гарри… Мерлин! Гарри Поттер был символом надежды на будущее, не хорошее или плохое, а на будущее вообще!
— Договорились! — бросил Рон, вставая на ноги, но не делая попытки приблизиться: успел рассмотреть и почувствовать цепь, что сковала его левую лодыжку.
— Я хочу, чтобы ты мне отсосал. А потом я оттрахаю тебя. И всё. Можешь бежать спасать свою грязнокровную подружку и мальчика-который-вот-вот-сдохнет. Устраивают условия?
Внутри Рона всё словно перевернулось. Он, конечно, знал, что вокруг Волдеморта сплочаются отбросы общества, и не ждал, что его отпустят в обмен на какую-то ерунду, но…
— Ты подумай, рыжий, но только не долго. Пока ты тут о своей заднице будешь переживать, друзей твоих и порешить могут. А девчонку, несмотря на то, что она грязнокровка, тоже кто-нибудь не побрезгает отыметь во все дырки. А потом убьёт, конечно, чтобы не позориться.
Картина того, как какая-то пожирательская мразь насилует Гермиону, заставила Рона слепо рвануться к двери; перед глазами словно красная пелена встала, он не мог ни о чём думать, только спешить на помощь…
Струя ледяной воды выстрелила ему прямо в лицо, и он с криком отпрянул.
— Не психуй, а жопу подставляй, — хохотнул егерь. — Ну что, будешь ломаться или?
Гарри Поттер был нужен миру. Гермиона… Даже мысль о том, что милую зануду, любительницу правил и поучений, его лучшую подругу, а может, и не только подругу… В общем, Гермиона должна была жить. Гермиона нужна была Гарри на свободе… А он сам… Сам он не представлял собой никакой ценности. Друзья любили его, Рон это знал, и всё же… Как и на первом курсе, когда они пытались защитить Философский камень, Рон был тем, кем можно было пожертвовать.
«Если бы каждый человек занимался своим делом»…
Делом Рона была защита друзей — даже ценой самопожертвования.
— Я согласен! — прорычал Рон. В данный момент он не чувствовал унижения — только готовность любой ценой прийти на помощь друзьям!
— Вот и молодец. Но предупреждаю: захочешь навредить мне — не только сам сдохнешь, но и грязнокровку твоя я лично порву на британский флаг. Усёк?
— Я понял!
— На колени, — тут же утратив всю серьёзность, небрежно приказал егерь и указал палочкой на стоящий у стены стол. Передвинув тот прямо к Рону, он демонстративно положил палочку на дверную ручку, куда Рон не смог бы дотянуться из-за цепи, даже если бы сумел побороть его, и подошёл ближе. — На колени, рыжий, — надавливая Рону на плечо, повторил он и оперся задницей о стол, принявшись расстёгивать брюки.
Страница 1 из 4
