Фандом: Antiquity. Дельфийские Игры. Те самые, на которые стекается народ, дабы оценить работу команд, решивших состязаться между собой. Немного о том, что стоит за пышным праздником — взгляд со стороны команды города Колофон.
Добавить в моё избранное
5 мин, 58 сек 1850
Прохладный, чуть задумчивый элафеболион едва только сменился теплым и приветливым мунихионом, еще жители Дельф отходили от празднования в честь Эроса и готовились праздновать Дельфиний, а по городу уже ползли слухи.
— Вы знаете, что в этом году все будет иначе? — толковали озадаченные кумушки на рынке. — Правила меняют, да так, что ничего не останется от прежних Дельфийских игр!
— Безобразие! — сурово хмуря брови, говорили меж собой граждане на симпозиумах. — Разрешили участвовать не только этим, из колоний, но и вовсе иноземцам!
— Не к добру! — шептались все, недоуменно разводя руками. — Куда катится Эллада!
Между тем дельфийские жрецы, принеся положенные жертвы, воскурив положенные благовония и получив нужные знамения, утром шестого мунихиона торжественно вручили свитки с обновленными правилами Дельфийских игр глашатаям.
— С Дельфиний и по Таргелии любой может объявить о своем желании создать команду, — вещали глашатаи. — Для этого надо оставить запись на доске у ворот храма, а потом поставить амфору с названием своей команды на площадь у храма, дабы любой желающий играть за команду мог бросить в нее жребий со своим именем. К амфоре следует приложить список с теми, кто уже есть в команде…
Глашатев слушали внимательно, пересказывали тем, кто не смог быть при зачитывании правил, обсуждали услышанное и, конечно же, пытались угадать, кто будет играть в этом году.
— Да что тут думать! Небось, опять афниняне своих рабов на голосование пригонят!
— Да ладно, афиняне! Вы только подумайте — в наши родные Дельфийские игры играют всякие варвары!
Шумные коринфяне и степенные галикарнасцы, немногословные спартанцы и странно одетые варвары из колоний, среди которых особо выделялись скифы, парфяне и этруски, — все с интересом прислушивались к глашатаям, часть тут же спешила по домам, видимо, рассказать соотечественникам о новостях, часть кидалась на площадь, к амофрам, кидать заранее заготовленные жребии и вешать списки.
Приам задумчиво шел с агоры. Он и раньше слышал о Дельфийских играх, но так, краем уха. А вот теперь, приехав в Дельфы по торговым делам, случайно оказался рядом с группой оживленно обсуждающих эти самые игры эллинов. Судя по одежде и говору, ионийцев.
«Надо бы эти правила почитать. А может, и вовсе копию сделать. Чем боги не шутят — вдруг получится собраться и поиграть»…
Копию правил удалось получить без труда — ушлый писец всего-то за какой-то обол согласился одарить Приама церой с правилами, а за драхму — не церой, а свитком папируса. Приам подумал-подумал, да и на всякий случай взял и церу, и свиток.
В Колофон он отправлялся через два дня. Встав с восходом солнца, неторопливо собрался и отправился в путь. Прибытие в родной город ничем не ознаменовалось — разве что осел при въезде громко завопил, но не обидно, как это обычно бывает у ослов, а скорее радостно, словно радуясь скорому концу пути.
— Ну и что?
Гомер, с которым Приам поделился новостями первым, быстро пробежал текст правил глазами, равнодушно пождал плечами и вернул свиток обратно Приаму.
— Как это что? — аж задохнулся от полноты невыразимых чувств Приам. — Это же… это…
Он бегал по перистилю, размахивая руками, и, периодически останавливаясь, взывал к богам. Боги были равнодушны — как и Гомер. В конце концов, Приам выдохся, устало махнул рукой и ушел домой, где-то в глубине души все еще надеясь, что Гомер все же передумает.
Именно в таком состоянии — внутренней опустошенности и тайной надежды — его и повстречал Автомедонт.
— Хайрэ, Приам! Да будет Гермес Агорей милостивым к тебе, да не оставит Гермес Трикефал тебя своей заботой! — как всегда велеречиво поприветствовал он Приама.
— Хайрэ, Автомедонт…
Как случилось так, что Приам не только рассказал Автомедонту про захватившую все мысли идею поучаствовать в Дельфийских играх, но и показал свиток — Приам потом вспомнить не мог. Ни вспомнить не мог, ни нарадоваться на это. Ибо Автомедонт, лишь бегло прочитав свиток, тихо хмыкнул и заявил:
— Плохой писец тебе писал — три ошибки и пять описок. Я бы его…
— А ты поучаствовать не хочешь ли? — словно дернул за язык Приама кто.
— А почему бы и не поучаствовать? — после недолгого раздумья ответил Автомедонт. — Если хочешь, я и племянника позову.
— Племянника? — постарался припомнить Приам.
— Ну да, — важно кивнул Автомедонт. — Да ты его наверняка помнишь, Мегасфен. Он как раз недавно из путешествия вернулся.
— Зови! — обрадовался Приам. — Всех зови!
Утром к нему ворвался Гомер.
— У меня тут идея одна, — запыхавшись от быстрого бега, выдохнул он. — Ну, давно бродит, да все как-то руки не доходили…
Приам слушал его и ликовал: теперь у них точно все получится. И пусть Гомер сказал, что напишет всего одно макси — он-то друга знал.
— Вы знаете, что в этом году все будет иначе? — толковали озадаченные кумушки на рынке. — Правила меняют, да так, что ничего не останется от прежних Дельфийских игр!
— Безобразие! — сурово хмуря брови, говорили меж собой граждане на симпозиумах. — Разрешили участвовать не только этим, из колоний, но и вовсе иноземцам!
— Не к добру! — шептались все, недоуменно разводя руками. — Куда катится Эллада!
Между тем дельфийские жрецы, принеся положенные жертвы, воскурив положенные благовония и получив нужные знамения, утром шестого мунихиона торжественно вручили свитки с обновленными правилами Дельфийских игр глашатаям.
— С Дельфиний и по Таргелии любой может объявить о своем желании создать команду, — вещали глашатаи. — Для этого надо оставить запись на доске у ворот храма, а потом поставить амфору с названием своей команды на площадь у храма, дабы любой желающий играть за команду мог бросить в нее жребий со своим именем. К амфоре следует приложить список с теми, кто уже есть в команде…
Глашатев слушали внимательно, пересказывали тем, кто не смог быть при зачитывании правил, обсуждали услышанное и, конечно же, пытались угадать, кто будет играть в этом году.
— Да что тут думать! Небось, опять афниняне своих рабов на голосование пригонят!
— Да ладно, афиняне! Вы только подумайте — в наши родные Дельфийские игры играют всякие варвары!
Шумные коринфяне и степенные галикарнасцы, немногословные спартанцы и странно одетые варвары из колоний, среди которых особо выделялись скифы, парфяне и этруски, — все с интересом прислушивались к глашатаям, часть тут же спешила по домам, видимо, рассказать соотечественникам о новостях, часть кидалась на площадь, к амофрам, кидать заранее заготовленные жребии и вешать списки.
Приам задумчиво шел с агоры. Он и раньше слышал о Дельфийских играх, но так, краем уха. А вот теперь, приехав в Дельфы по торговым делам, случайно оказался рядом с группой оживленно обсуждающих эти самые игры эллинов. Судя по одежде и говору, ионийцев.
«Надо бы эти правила почитать. А может, и вовсе копию сделать. Чем боги не шутят — вдруг получится собраться и поиграть»…
Копию правил удалось получить без труда — ушлый писец всего-то за какой-то обол согласился одарить Приама церой с правилами, а за драхму — не церой, а свитком папируса. Приам подумал-подумал, да и на всякий случай взял и церу, и свиток.
В Колофон он отправлялся через два дня. Встав с восходом солнца, неторопливо собрался и отправился в путь. Прибытие в родной город ничем не ознаменовалось — разве что осел при въезде громко завопил, но не обидно, как это обычно бывает у ослов, а скорее радостно, словно радуясь скорому концу пути.
— Ну и что?
Гомер, с которым Приам поделился новостями первым, быстро пробежал текст правил глазами, равнодушно пождал плечами и вернул свиток обратно Приаму.
— Как это что? — аж задохнулся от полноты невыразимых чувств Приам. — Это же… это…
Он бегал по перистилю, размахивая руками, и, периодически останавливаясь, взывал к богам. Боги были равнодушны — как и Гомер. В конце концов, Приам выдохся, устало махнул рукой и ушел домой, где-то в глубине души все еще надеясь, что Гомер все же передумает.
Именно в таком состоянии — внутренней опустошенности и тайной надежды — его и повстречал Автомедонт.
— Хайрэ, Приам! Да будет Гермес Агорей милостивым к тебе, да не оставит Гермес Трикефал тебя своей заботой! — как всегда велеречиво поприветствовал он Приама.
— Хайрэ, Автомедонт…
Как случилось так, что Приам не только рассказал Автомедонту про захватившую все мысли идею поучаствовать в Дельфийских играх, но и показал свиток — Приам потом вспомнить не мог. Ни вспомнить не мог, ни нарадоваться на это. Ибо Автомедонт, лишь бегло прочитав свиток, тихо хмыкнул и заявил:
— Плохой писец тебе писал — три ошибки и пять описок. Я бы его…
— А ты поучаствовать не хочешь ли? — словно дернул за язык Приама кто.
— А почему бы и не поучаствовать? — после недолгого раздумья ответил Автомедонт. — Если хочешь, я и племянника позову.
— Племянника? — постарался припомнить Приам.
— Ну да, — важно кивнул Автомедонт. — Да ты его наверняка помнишь, Мегасфен. Он как раз недавно из путешествия вернулся.
— Зови! — обрадовался Приам. — Всех зови!
Утром к нему ворвался Гомер.
— У меня тут идея одна, — запыхавшись от быстрого бега, выдохнул он. — Ну, давно бродит, да все как-то руки не доходили…
Приам слушал его и ликовал: теперь у них точно все получится. И пусть Гомер сказал, что напишет всего одно макси — он-то друга знал.
Страница 1 из 2
