Фандом: Antiquity. Дельфийские Игры. Те самые, на которые стекается народ, дабы оценить работу команд, решивших состязаться между собой. Немного о том, что стоит за пышным праздником — взгляд со стороны команды города Колофон.
Добавить в моё избранное
5 мин, 58 сек 1851
Стоило Гомеру только начать что-либо писать, как к нему слеталось столько идей, что успевай только записывать.
— И Тидей сказал, что тоже не против, — вслух размышлял Приам после ухода Гомера. — Это нас уже пятеро, время еще есть…
Через несколько десятков дней из Колофона выехало несколько всадников. Город спал, не догадываясь о том, что его мирные граждане отправляются на своеобразный подвиг — бросать вызов не раз участвующим в Дельфийских играх жителям Хиоса и Милета, Рима и Сард, Фив и Тарквинии. Мирных, на первый взгляд, и бескровных, но не менее ожесточенных, чем иные гладиаторские бои или некоторые войны. Они не знали, какая судьба их ждет, но надеялись, что боги будут к ним благосклонны.
До начала Дельфийских игр оставалось около месяца.
Молоденький жрец, недавно прошедший посвящение, с некоторым ужасом взирал на широкий людской поток, вливающийся в городские ворота.
Дельфы никогда не были сонным и тихим городом — наличие святилища Аполлона делало свое дело. Паломники стекались в город круглый год, особенно на празднества, но столько?!
— Господин, — тихо окликнул он стоящего рядом жреца, — и что, каждый год так?
— Нет, — несколько самодовольно откликнулся тот. — В прошлом году было поменьше. А на следующий год, надеюсь, будет еще больше.
Он немного помолчал, вспоминая прошлый год и все дары, которые благодарные участники игр принесли в святилище и, видя недоумение молодого собрата по служению, пустился в объяснения.
— Чем больше людей, тем больше даров и тем богаче святилище. К тому же нельзя забывать и о том, что каждый, побывавший здесь, будет рассказывать своим соседям и родственникам о своем паломничестве. Люди — это слава, это богатство. Это милость богов! А всего этого много не бывает.
Он умолчал о том, что можно назвать обратной стороной этой блестящей с виду монеты. О самых крепких и спокойных служителях блистательного Аполлона Пиктеса — тех самых, у которых в прошлом и участие в Олимпийских играх, да и не только в них — которые будут надзирать за порядком на улицах города и в его окрестностях. И старый жрец надеялся, что их не укроет полой своего гиматия Аполлон Улий, ибо зачастую бывало, что разгоряченных играми и наскифившихся вином не вразумлял крепкий кулак, и тогда служителям порядка приходилось браться за оружие. Умолчал он и о веселых гетерах и разбитных порнах, слетающихся к городу, словно пчелы и осы на мед. Ничего не сказал о торговцах всех мастей, как честных, так и нечистых на руку, загодя устраивающихся на самых выгодных для торговли всем подряд местах.
О многом умолчал старый жрец. О том, как не спят ночами те, кто взялся за нелегкое дело проведения игр — дописывались последние пункты правил, приносились последние жертвы богам, дабы благословили они всех участников и не оставили их своей милостью. О том, сколько потрачено на глашатаев и охранников у амофр, дабы не чинили противники друг другу обид, не крали списки и не били амфоры, дабы те, кто не желает Дельфийских игр, не отваживали речами желающих кинуть свой жребий.
Все это молодой жрец увидит сам. Равно как и то, каким огнем горят глаза участников, каждой своей работой прославляющих Аполлона — покровителя города и вдохновителя игр.
— И Тидей сказал, что тоже не против, — вслух размышлял Приам после ухода Гомера. — Это нас уже пятеро, время еще есть…
Через несколько десятков дней из Колофона выехало несколько всадников. Город спал, не догадываясь о том, что его мирные граждане отправляются на своеобразный подвиг — бросать вызов не раз участвующим в Дельфийских играх жителям Хиоса и Милета, Рима и Сард, Фив и Тарквинии. Мирных, на первый взгляд, и бескровных, но не менее ожесточенных, чем иные гладиаторские бои или некоторые войны. Они не знали, какая судьба их ждет, но надеялись, что боги будут к ним благосклонны.
До начала Дельфийских игр оставалось около месяца.
Молоденький жрец, недавно прошедший посвящение, с некоторым ужасом взирал на широкий людской поток, вливающийся в городские ворота.
Дельфы никогда не были сонным и тихим городом — наличие святилища Аполлона делало свое дело. Паломники стекались в город круглый год, особенно на празднества, но столько?!
— Господин, — тихо окликнул он стоящего рядом жреца, — и что, каждый год так?
— Нет, — несколько самодовольно откликнулся тот. — В прошлом году было поменьше. А на следующий год, надеюсь, будет еще больше.
Он немного помолчал, вспоминая прошлый год и все дары, которые благодарные участники игр принесли в святилище и, видя недоумение молодого собрата по служению, пустился в объяснения.
— Чем больше людей, тем больше даров и тем богаче святилище. К тому же нельзя забывать и о том, что каждый, побывавший здесь, будет рассказывать своим соседям и родственникам о своем паломничестве. Люди — это слава, это богатство. Это милость богов! А всего этого много не бывает.
Он умолчал о том, что можно назвать обратной стороной этой блестящей с виду монеты. О самых крепких и спокойных служителях блистательного Аполлона Пиктеса — тех самых, у которых в прошлом и участие в Олимпийских играх, да и не только в них — которые будут надзирать за порядком на улицах города и в его окрестностях. И старый жрец надеялся, что их не укроет полой своего гиматия Аполлон Улий, ибо зачастую бывало, что разгоряченных играми и наскифившихся вином не вразумлял крепкий кулак, и тогда служителям порядка приходилось браться за оружие. Умолчал он и о веселых гетерах и разбитных порнах, слетающихся к городу, словно пчелы и осы на мед. Ничего не сказал о торговцах всех мастей, как честных, так и нечистых на руку, загодя устраивающихся на самых выгодных для торговли всем подряд местах.
О многом умолчал старый жрец. О том, как не спят ночами те, кто взялся за нелегкое дело проведения игр — дописывались последние пункты правил, приносились последние жертвы богам, дабы благословили они всех участников и не оставили их своей милостью. О том, сколько потрачено на глашатаев и охранников у амофр, дабы не чинили противники друг другу обид, не крали списки и не били амфоры, дабы те, кто не желает Дельфийских игр, не отваживали речами желающих кинуть свой жребий.
Все это молодой жрец увидит сам. Равно как и то, каким огнем горят глаза участников, каждой своей работой прославляющих Аполлона — покровителя города и вдохновителя игр.
Страница 2 из 2
