Фандом: Ориджиналы. Меня пугает это название — Город надежды. Что это за город такой? Я чувствую, рай или ад — одно из двух. Третьего не дано…
Добавить в моё избранное
198 мин, 43 сек 4934
Ещё бы понять, каким образом можно это сделать. В голову приходят отрывки из фильмов, где заключенные пытаются выжить в тюрьме. Они сталкиваются с такими же трудностями, как и я, только их не трахают. И не держат на поводке.
Нужно найти какой-то способ достать нож, тогда я смогу прикончить этого ублюдка, начальника. А если не смогу, то… изуродую себя, чтобы он больше не приближался!
Сколько я уже здесь, не знаю. Вновь испытываю голод и жажду, не очень сильные, но всё же. Живот сводит — желудок пустой, урчит, когда я сглатываю слюни. Становится прохладно, откуда-то сквозит, но не пойму: дыр нет, дверь металлическая плотно закрыта. Я будто в ящике сижу. Ноги затекают, даже если согнусь пополам, легче не станет.
Мне так жаль себя. Реву, не могу остановиться. Когда всё это закончится?
Жажда слишком сильна, я не выдерживаю и начинаю орать. Ору долго и настолько громко, что голос срывается. Пинаю в дверь, она не поддаётся. Хоть головой долбись. Никто не реагирует. Сколько я уже здесь? День или два? Он сказал «два дня». Надо подождать ещё немного, нужно продержаться. А потом…
А что потом, собственно? Потом вообще не будет. Уверен, я умру здесь, в этой клетке. Обо мне даже не вспомнят, а когда вспомнят, найдут моё бездыханное тело.
Как там мама сейчас? Может, она уже где-то здесь, поблизости? Вряд ли, наверно…
У каждого работника в городе надежды была своя комната — они находились на верхних этажах, а внизу — на первом и цокольном — содержали заключенных, геев. План лагеря разработал известный в стране архитектор, естественно, попросив его имя не упоминать. Он стыдился того, что творило правительство, но понимал, что идти наперекор — себе во вред. Что происходило в лагере, мужчина знать не хотел, но был твёрдо уверен, что систему не сломать. Никогда и ни при каких условиях.
После окончания строительства начальником тюрьмы поставили известного в определенных кругах специалиста по устранению проблем. В трудовом договоре так и было прописано: Бес Константин Владимирович, специалист по устранению проблем. Некоторые охранники громко смеялись, узнав об этом, а после долго приходили в себя в местной больнице. Костя не владел боевыми искусствами, не дрался, не стрелял из пистолета. Он был просто садистом, и с того дня, как переехал в лагерь, охрана относилась к нему с должным уважением. Некоторые даже боялись, что Костю, конечно, радовало.
Он сидел на диванчике, вытянув ноги на стол, пил кофе. Утро. За окном — горы и покрывающий их туман: видно лишь заснеженные верхушки. В Костиной спальне есть балкон, но он никогда не выходил туда, ему не интересно. Он пытался проснуться, пил кофе маленькими частыми глотками. После — поднялся, стряхнул с себя крошки от печенья и направился к двери. Выходить из спальни не хотелось, но сидеть на месте было невыносимо.
Первые полгода, что он проработал здесь, ещё пытался держать себя в руках: заключенные жили спокойно, не было побоев и насилия. А потом, решив, что продержался и без того долго, Костя начал беспредел. Главным событием — помимо ежегодной казни людей — стали игры.
— Всё готово? — Костя подошёл к одному из охранников. Тот быстро кивнул головой, глядя перед собой. — Выбрали уже тех, кто будет участвовать?
— Да.
— Кто в этот раз?
Косте не было интересно, спросил для галочки.
— Меченый и двое стариков.
— Не противно будет стариков-то трахать? — Костя поморщился и отрицательно покачал головой.
Игры — замечательное название для групповой ебли. Заключенных рассаживают в большом зале и принуждают к сексу, а затем — убивают. Простенько и со вкусом.
— Так пусть друг друга ебут! — мужик залился смехом.
Костя посмотрел на него как на больного. Он, конечно, вуайерист, но то, как один пердун попытается трахнуть другого — уже перебор.
— У них даже не встанет, — ответил он, а потом в голову пришла идея. — Попробуй накормить их таблетками. Авось станут подвижнее.
Костя развернулся и ушел к себе. Он вспомнил о своем питомце и подумал, что стоило бы в тот раз дать парню пару экстази. Тогда он не лежал бы как восковая кукла. Как он там, интересно?
Прошло уже три дня. Без воды долго не протянет. Костя зашел к себе в спальню, позвал Марка и приказал притащить пацана. Он немного волновался, надеясь на то, что не передержал его в карцере. Жаль будет потерять красивого питомца, такой у него впервые.
POV Артем
Яркий свет острыми иглами впивается в глаза, как только я открываю их. Сидя в клетке, я то и дело отрубался, но нормально не спал. Меня просто гасило от голода и жажды, от ломоты в теле. Боль в заднице была по сравнению с этим ничтожной. Ощутив на теле чьи-то руки, пытаюсь отодвинуться. Но меня сильно хватают за плечи и вытягивают из клетки. Не верю даже, что это происходит. Думаю, после этой пытки меня ждёт другая.
Нужно найти какой-то способ достать нож, тогда я смогу прикончить этого ублюдка, начальника. А если не смогу, то… изуродую себя, чтобы он больше не приближался!
Сколько я уже здесь, не знаю. Вновь испытываю голод и жажду, не очень сильные, но всё же. Живот сводит — желудок пустой, урчит, когда я сглатываю слюни. Становится прохладно, откуда-то сквозит, но не пойму: дыр нет, дверь металлическая плотно закрыта. Я будто в ящике сижу. Ноги затекают, даже если согнусь пополам, легче не станет.
Мне так жаль себя. Реву, не могу остановиться. Когда всё это закончится?
Жажда слишком сильна, я не выдерживаю и начинаю орать. Ору долго и настолько громко, что голос срывается. Пинаю в дверь, она не поддаётся. Хоть головой долбись. Никто не реагирует. Сколько я уже здесь? День или два? Он сказал «два дня». Надо подождать ещё немного, нужно продержаться. А потом…
А что потом, собственно? Потом вообще не будет. Уверен, я умру здесь, в этой клетке. Обо мне даже не вспомнят, а когда вспомнят, найдут моё бездыханное тело.
Как там мама сейчас? Может, она уже где-то здесь, поблизости? Вряд ли, наверно…
У каждого работника в городе надежды была своя комната — они находились на верхних этажах, а внизу — на первом и цокольном — содержали заключенных, геев. План лагеря разработал известный в стране архитектор, естественно, попросив его имя не упоминать. Он стыдился того, что творило правительство, но понимал, что идти наперекор — себе во вред. Что происходило в лагере, мужчина знать не хотел, но был твёрдо уверен, что систему не сломать. Никогда и ни при каких условиях.
После окончания строительства начальником тюрьмы поставили известного в определенных кругах специалиста по устранению проблем. В трудовом договоре так и было прописано: Бес Константин Владимирович, специалист по устранению проблем. Некоторые охранники громко смеялись, узнав об этом, а после долго приходили в себя в местной больнице. Костя не владел боевыми искусствами, не дрался, не стрелял из пистолета. Он был просто садистом, и с того дня, как переехал в лагерь, охрана относилась к нему с должным уважением. Некоторые даже боялись, что Костю, конечно, радовало.
Он сидел на диванчике, вытянув ноги на стол, пил кофе. Утро. За окном — горы и покрывающий их туман: видно лишь заснеженные верхушки. В Костиной спальне есть балкон, но он никогда не выходил туда, ему не интересно. Он пытался проснуться, пил кофе маленькими частыми глотками. После — поднялся, стряхнул с себя крошки от печенья и направился к двери. Выходить из спальни не хотелось, но сидеть на месте было невыносимо.
Первые полгода, что он проработал здесь, ещё пытался держать себя в руках: заключенные жили спокойно, не было побоев и насилия. А потом, решив, что продержался и без того долго, Костя начал беспредел. Главным событием — помимо ежегодной казни людей — стали игры.
— Всё готово? — Костя подошёл к одному из охранников. Тот быстро кивнул головой, глядя перед собой. — Выбрали уже тех, кто будет участвовать?
— Да.
— Кто в этот раз?
Косте не было интересно, спросил для галочки.
— Меченый и двое стариков.
— Не противно будет стариков-то трахать? — Костя поморщился и отрицательно покачал головой.
Игры — замечательное название для групповой ебли. Заключенных рассаживают в большом зале и принуждают к сексу, а затем — убивают. Простенько и со вкусом.
— Так пусть друг друга ебут! — мужик залился смехом.
Костя посмотрел на него как на больного. Он, конечно, вуайерист, но то, как один пердун попытается трахнуть другого — уже перебор.
— У них даже не встанет, — ответил он, а потом в голову пришла идея. — Попробуй накормить их таблетками. Авось станут подвижнее.
Костя развернулся и ушел к себе. Он вспомнил о своем питомце и подумал, что стоило бы в тот раз дать парню пару экстази. Тогда он не лежал бы как восковая кукла. Как он там, интересно?
Прошло уже три дня. Без воды долго не протянет. Костя зашел к себе в спальню, позвал Марка и приказал притащить пацана. Он немного волновался, надеясь на то, что не передержал его в карцере. Жаль будет потерять красивого питомца, такой у него впервые.
POV Артем
Яркий свет острыми иглами впивается в глаза, как только я открываю их. Сидя в клетке, я то и дело отрубался, но нормально не спал. Меня просто гасило от голода и жажды, от ломоты в теле. Боль в заднице была по сравнению с этим ничтожной. Ощутив на теле чьи-то руки, пытаюсь отодвинуться. Но меня сильно хватают за плечи и вытягивают из клетки. Не верю даже, что это происходит. Думаю, после этой пытки меня ждёт другая.
Страница 14 из 54
