Город надежды

Какого черта он моего друга лапает этот рыжий хуесос? Хватаю его за волосы, тяну на себя со всей силы.

— Эй, ты! Отъебись-ка от него! Нам в камеру надо.

Рыжий даже внимания не обращает, только рукой отталкивает меня. Я падаю на жопу, неуклюже поднимаюсь и вижу, как мужик прижимает Кирю к стене. Друг, кажется, не особо и против, меня даже не замечает.

Накидываюсь Рыжему на спину, обхватываю руками шею. Сейчас придушу гада!

— Этот мелкий меня совсем заебал, Кирилл, — говорит мужик, отпуская Кирю. — Убери его и возвращайся ко мне.

— Сейчас, — шепчет друг.

Через секунду он уже волочит меня в камеру.

— Ты просто пьяный, Кирь, — успокаиваю я его. — Тебе надо проспаться, завтра уже всё будет нормально.

— Тём, — он вталкивает меня в клетку, и я валюсь на койку. — Я не пьяный.

— А что тогда? — смотрю на него.

Нихрена не понимаю. Он наклоняется ко мне и прищуривается. Губы стискивает, злится.

— Я трахаться хочу, Тём. Трахаться.

— Так он же…

— Не он, Тём. А я, — он многозначительно смотрит на меня и выходит из камеры…

Темнота беспросветная. Лежу на нижней койке. Она мягче верхней, почти как перина. Как я не замечал этого раньше. В какой-то момент понимаю, что буквально утопаю в ней, проваливаюсь в мягкость. Так приятно. Кожей чувствую тепло матраса, он словно обволакивает — трогает и ласкает моё тело. Я голый — осознаю это даже не открывая глаз. Сам не раздевался вроде.

К моим губам прижимается что-то горячее, нежное. Лижет меня. Язык. Высовываю свой — навстречу внезапному желанию. Губами чувствую другие губы. Поцелуй приятный до трясучки.

Просыпаюсь: приоткрываю глаза и вижу Кирю. Он сразу отстраняется и смотрит на меня, будто извиниться хочет.

Сейчас я спрошу у него: «Ты что делаешь?» Но молчу. Притягиваю его обратно и целую. Пусть сейчас будет так. Даже не знаю причины, не хочу её знать. Пусть это будет дружеский поцелуй. Поцелуй моральной поддержки.

Смешно от своих мыслей. Начинаю смеяться ему в рот, он садится сверху на меня. Комбинезона на нём нет. Мы оба голые. Он сидит и ждёт, пока я успокоюсь. На его лице безмятежная, нежная улыбка. Она пробирает меня до костей, и я понимаю, что, если не остановиться сейчас, то…

— Иди сюда, — говорю ему. Голос ещё пьяный.

Какой я сегодня смелый.

— Ты станешь дальше от меня, — отвечает Киря, и я понимаю его.

Надо остановиться, пока мы не наделали глупостей. Пока мы еще друзья, надо остановиться.

Но я тяну его к себе, обнимая за затылок. Он держится, противится, словно моя сила для него — ничто. А через пару секунд сам прижимается ко моим губам.

Целуется он классно.

Как я люблю целоваться…

Почему Костя ни разу не целовал меня? Ах, ну да. У нас же просто ебля. Обыденная такая и ничем не примечательная. Вспомнил про этого пидораса, сразу настроение портится. Продолжаем целоваться с Кирей, хоть я уже не хочу. Лучше бы остановился пару мгновений назад, ну что мне стоило?

Но всё заканчивается быстро: дверь камеры открывается, внутрь влетает Марк и оттаскивает Кирилла от меня.

— Ну ты, шлюха, — шипит он на меня. — Совсем охуел, пиздюк малолетний?

— А тебе-то что? — визжу в ответ.

Сейчас я похож на истеричку, даже в зеркало не надо смотреться.

— Я вот тебе сейчас хуй оторву, допиздишься! — он поворачивается к Кире. — Ты, чтоб не подходил к нему больше, понял?

— Да какое тебе, блять, дело? — вскакиваю с койки и ору на Марка. Меня ведёт в сторону, но охранник не даёт упасть.

— Ты, сучонок, нажрался сегодня как пизда ебаная! А теперь ещё и…

Марк продолжает орать на меня. Привычно хватается за волосы и выволакивает из камеры. Успеваю заметить озабоченный взгляд Кири и свой комбинезон на полу. В соседней камере опять трахают мужика.

Кричу на Марка что есть сил, машу руками, брыкаюсь ногами. Ему похуй вообще. Он ведёт меня к Косте.

Даже не знаю, радоваться или плакать. С одной стороны будет возможность выяснить, что там с балконом, а с другой — как Костя отреагирует на моё состояние — неизвестно.

— Готовься, блядина, — шепчет Марк и отпускает волосы. Толкает ногой дверь и буквально закидывает меня внутрь комнаты.

Не удерживаюсь, падаю на четвереньки прямо перед Костиными ногами.

— Спасибо, Марк, — сухо говорит он и отпускает охранника.

Хочу подняться, но только поднимаю голову, как мне прилетает пощёчина. Теперь я лежу. Языком чувствую кровь на губе.

— Ты меня бить будешь? — спрашиваю тихо.

— Закрой рот! — орёт Костя, да так, что уши закладывает.

Чего он злой такой? Что я выпил? Ну, с кем не бывает.

— Я выпил четыре рюмки. До этого вообще не пил…

Оправдываюсь, как дурак. Сажусь на задницу, но Костя пихает меня ногой.