Город надежды

Просто подталкивает. Движение лёгкое, но этого хватает, чтобы я вновь уткнулся носом в пальцы его ног.

— Ты — шлюха, — шепчет он, наклоняясь ко мне. — И теперь я буду обращаться к тебе как к шлюхе. Ты понял меня?

— Я не шлюха!

Сейчас я бы заревел, но всё ещё пьян. Просто лежу перед ним кверху задом, голый и пропахший спиртным.

— Здесь везде камеры наблюдения! — злобно отвечает он и хватает меня за волосы на затылке. Приподнимает голову и с ненавистью смотрит в глаза. — Теперь ты — моя шлюха.

Блять. А раньше я кем был, извините? Надо бы возразить, но ничего толкового в голову не лезет.

Видеокамеры он сказал? И что? Не понимаю ничего.

Костя, не отпуская волос, подтаскивает меня к ванной комнате, открывает дверь и зашвыривает в пустую ванну. Бьюсь коленями, локтями, но не произношу ни звука.

Он подходит и берет в руки душ.

— Сейчас ты, шлюха, будешь купаться и трезветь, твою мать! — спокойно говорит он и врубает ледяную воду…

Под душем я не только протрезвел, но и замёрз сильно. У меня зуб на зуб не попадал, когда Костя под руку вытащил меня из ванны. Выволок в спальню, толкнул к окну и с нескрываемым презрением оглядел меня.

— Можно мне под одеяло? Я замёрз…

— Нельзя.

Я и не сомневался. Теперь на всё, что я скажу, он будет отвечать отказом. Что я сделал такого? На свет появился?

— Мне ооочень холодно, правда!

— Ты будешь спать здесь! — он указал взглядом на ковёр у окна, потом прошёл к шкафу и, достав полотенце, кинул мне. — Вытрись. И спать.

— Я собака или шлюха, разберись уже! — вырвалось у меня.

Заебал он! То из миски жри, то на коврике спи!

Костя молчит. Не отвечает, хоть я вижу, как он злится. Что-то останавливает его избить меня. Вытираюсь насухо, сажусь на ковёр прямо к окну. Хорошо, что сквозняка нет. И ковёр мягкий. Спасибо большое, мать твою!

Презрительно усмехаюсь, глядя на него. Когда-нибудь я выберусь отсюда и отомщу тебе за все свои мучения! Ты меня запомнишь… Эти мысли успокаивают, благодаря им кажется, что я смогу выдержать всё.

Ёжусь. Всё-таки здесь прохладно. С волос капает вода, стекает по спине — отвратительно ощущение, особенно когда мёрзнешь.

Сижу так долго — час или два. Костя лежит в кровати, спит. Не храпит, не сопит — сон его совершенно бесшумный.

Я пытаюсь уснуть, но мне слишком холодно и укрыться нечем. Даже не думаю о том, чтобы незаметно залезть к нему под одеяло, хотя здорово было бы. Но Костя заметит, а злить ещё больше я его не хочу.

Ложусь и тяну на себя другой конец ковра. Накрываюсь полностью, только ноги торчат. Через пару мгновений отключаюсь. Я устал…

Мне снится интересный сон, но сразу забываю его, как только просыпаюсь. Открываю глаза на несколько секунд: Костя наклоняется ко мне. Он чем-то обеспокоен, или мне просто кажется. Убирает в сторону ковёр, подхватывает меня на руки и несёт в кровать. Накрывает одеялом и притягивает к себе. Я чувствую его дыхание затылком, ощущаю его руки на своём животе. Становится так тепло, так приятно. Думаю, что усну сейчас, и придвигаюсь к нему плотнее, вжимаюсь в возбуждённый член. У него что, всегда стоит? Костя прижимается в ответ. Я хочу повернуться лицом, но он держит меня.

Спи, — шепчет на ухо, его голос тихий, спокойный, не предвещающий грозы. Этой ночью я буду спать…

Утро.

Пусть сейчас лето, но высоко в горах иногда бывает морозно. Снега нет, и всё же трава за ночь покрывается инеем.

Окно в спальню приоткрыто, и комната заполняется прохладным воздухом.

Но в кровати тепло. Толстое одеяло согревает тела, сплетённые между собой. Бес уже давно проснулся. Подперев голову рукой, смотрит на спящего рядом парня: он красивый. Идеально всё: лицо Артёма, волосы — светлые и длинные, как у девочки, и его тело. Артём худой, и за последнее время скинул ещё несколько килограммов. Это особенно сказалось на лице: пропали пухлые щёки, большие глаза стали выделяться ещё сильнее.

Бес стягивает с Артёма одеяло, и тот сразу съёживается. Кожа покрывается мурашками, волосы на руках встают дыбом. Тёма тянется к одеялу: переворачивается на спину, предоставляя возможность Косте рассмотреть себя полностью, после — шарит рукой по кровати и, нащупав кусок ткани, тянет на себя.

— Мммм, — мычит Артём, подаваясь навстречу пальцам, которые гладят его по покрасневшей щеке.

Бес на долю секунды испытывает угрызения совести: это он оставил большую пятерню на бледной коже парня. Но так же быстро Костя забивает на совесть и сожаления. Этим жалким чувствам не место в его жизни.

Тёма придвигается к Бесу, обнимает его — вжимается в тело взрослого мужчины и шумно вдыхает. «Он — никто! Просто заключённый!» — размышляет Костя и понимает, что парню через несколько месяцев придётся попрощаться с жизнью.