Город надежды

Я должен быть на этих играх. Уже ненавижу себя за это решение, но я должен видеть, как его убьют.

— Костя!

Мой голос эхом проносится по огромному помещению.

— Костя!

Заключенные затихают, все смотрят на меня, а я продолжаю звать Беса. Пусть возьмёт меня с собой. Я должен быть там…

Глава 11

Бес был разгневан. Мало того, что его до жути раздражал мужик из правительства своим недовольством, так ещё пришлось тащить в зал для игр Артёма. Бес не хотел видеть здесь Тёму, не хотел делать ему настолько больно.

— Парень всё никак не угомонится, — сказал Марк и многозначительно посмотрел на начальника. — Лучше привести его сюда, иначе там такой кипиш поднимется.

— Ладно. Только… попробуй дать ему что-нибудь, чтобы он не истерил здесь. Тут ведь и этот сидит.

Бес перевел взгляд на клетку, в которой находился Кирилл. Парень сидел, вытянув перед собой ноги. Поза его была абсолютно расслабленной, будто он был здесь лишь в качестве зрителя.

POV Артем

Волнение было настолько сильным, перемешанным со страхом, что в какой-то момент я даже подумал, что задохнусь — дышать было очень трудно и больно. Марк так и не сумел запихнуть в меня таблетку, и теперь злой волок меня в зал, где проводились игры.

Вокруг сцены сидели несколько заключенных, охранники стояли позади и противно улыбались. Быстро же я забыл, кто такой Костя. Когда я успел изменить о нём своё мнение?

Непрерывное пыхтение мужиков в форме, отчаянные вздохи заключенных, ухмылка Кости — всё это было до ужаса отвратительным. Меня усадили рядом с другими заключенными, и только тогда я увидел Кирю. Он, не отрываясь, смотрел на меня и в какой-то момент ободряюще улыбнулся…

Поднимаюсь с места и иду к Косте. Странно, но меня даже никто не останавливает. Только Костя смотрит как на врага народа.

— Почему Киря здесь? — вопрос свой задаю тихо.

Не хочу верить своим глазам. Кирилла тут быть не должно!

— Сел на место, — цедит, не раскрывая рта, и, широко улыбнувшись присутствующим, начинает громко говорить. — Сегодня мы проводим еще одни игры. Ради моего давнего знакомого, — Бес указывает пальцем на седого мужчину в пиджаке, который стоит недалеко от сцены. — На этом скромном мероприятии нас будут развлекать Олег и Кирилл, близкие моего юного друга…

Теперь я — друг. Я заслужил.

Глаза мгновенно наполняются слезами. Сейчас отец умрёт, а вместе с ним и мой единственный друг. Зачем я пошёл сюда? От злости не остаётся и следа, только отчаяние. Бес не может так поступить со мной. Он не должен!

Стою рядом с ним, пока он говорит что-то присутствующим, и реву. Хватаю его за локоть, трясу, чтобы он обратил на меня внимание. Но вижу только его глаза — гневные, чужие и совершенно холодные.

— И кто кого? — негромко спрашивает гость у Беса. Мужик подходит ближе к сцене, а двое охранников в это время открывают клетки и выпускают отца и Кирю.

— А вам как интереснее?

Очевидно, мужик обладает какой-то властью, иначе б Костя с ним даже не церемонился. В зале становится тихо — все хотят знать, что скажет седой.

— Хочу, чтобы паренёк трахнул вот этого, — говорит он и указывает пальцем на отца.

Друг не смотрит на моего отца, на заключенных, на Костю. Он впивается взглядом в меня. По телу пробегает омерзительная дрожь, но ни сделать, ни сказать я ничего не могу. Продолжаю держаться за Костю и смотреть на сцену.

— Всё ты виноват! — вновь выкрикивает отец мне.

Один из охранников сразу подбегает и ударом в живот сбивает его с ног. Отворачиваюсь, зажмуриваю глаза. Не могу, не хочу смотреть на это.

— Останови это безумие! — шепчу Косте, а он отдёргивает руку.

— Не забывайся. Кто я и кто ты! — шипит он.

Всё, что было между нами — всего лишь трах — сейчас это понимаю на все сто процентов. Впрочем, я ведь даже не сумел ничего представить себе толкового — отношений или вроде того.

— Не трогай Кирю, я прошу тебя. Не трогай Кирю. Оставь его, я умоляю тебя, Костя!

— Сядь на место! — орёт он, хватает меня за волосы и, подтаскивая к стулу, усаживает. — Сиди здесь! Не двигайся, иначе прибью сейчас!

Опускаю голову, закрываю глаза, и шоу начинается. В течение нескольких минут охрана громко аплодирует, заключенные сидят бесшумно, седой мужик вздыхает у сцены — я слышу всё отчётливо, ведь сижу в первом ряду.

— А давай ты ему ещё и пососать дашь? — спрашивает кто-то из охраны.

— Ну уж нет, — слышу тихий голос Кири.

— Пристрелите обоих! — говорит седой, и я резко поднимаю голову — смотрю на Костю.

Он берёт у Марка пистолет и идёт к сцене. Отец стоит на четвереньках голый, ревёт, что-то бормочет себе под нос. Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, но сдерживаюсь. Киря проходит к краю сцены, опускается на колени и смотрит на меня.