Город надежды

Он выходит из камеры, смотрит на меня долгим, проницательным взглядом и уходит. Идёт за Бесом.

Как же легко он сдался. Всё так просто — говорю, что хочу видеть, и Марк сразу выполняет мою просьбу. Как будто я действительно что-то значу для Беса. Очень смешно!

Бегу к себе в камеру. Умываюсь холодной водой, пытаюсь унять дрожь в теле. Щеки горят от стыда и страха. Сейчас мне предстоит самая сложная игра в моей жизни. Я должен буду врать и улыбаться этому гаду. А врать я не умею…

Глава 13

Зря я надеялся, что затея моя прокатит, и Костя по первой просьбе прибежит. Он, конечно, пришел. Но случилось это глубокой ночью. Разбудил меня и отделал так, что я не был уверен, смогу ли утром подняться с койки.

— Ещё выкинешь что-нибудь подобное, и я тебя точно по кругу пущу, — сказал он перед тем, как уйти.

И только после сказанного я понял, что он ревнует. Всё происходящее до сегодняшнего дня сложилось в единую картину — да, это была ревность. Только странная, какая-то двуликая, страшная. Он позволил изнасиловать меня, отрезать любимые волосы — значит, любовью это назвать было никак нельзя. Но когда трахал меня, прижимая к стене, когда смотрел мне в глаза, он что-то шептал. Что-то о том, какой я сладкий, красивый и маленький. И я понял, что если он увидит, как ко мне еще раз прикоснется другой человек, он убьёт — и его, и меня.

Утро.

Жду Кирю, а его всё нет. Только к обеду друга приводят в камеру. На нём живого места нет. Лицо в кровоподтеках, тело в синяках и ранах. Охранники заносят его в клетку и бросают на койку. Сразу бегу к нему и, путаясь в одеяле, чуть не падаю.

Киря, бедный. Лучше бы я не пытался поцеловать его. Из-за меня он так пострадал.

— Малыш…

Голос у него хриплый. Глаза не открывает, но знает, что я здесь, слышит меня.

— Хватит меня уже малышом называть. Мы с тобой ровесники.

Сажусь рядом с ним, но дотронуться боюсь. Представляю, как ему больно.

— Я тебя на полгода старше, так что заткнись, — он пытается улыбнуться и приоткрывает глаза. — Мне сломали пару ребер точно. И отъебали так, что на всю жизнь хватит.

Не могу слушать такое, не хочу, чтобы он рассказывал мне, но друг продолжает.

— Сперва один, потом второй. Косоглазый мудак ещё, который пизданул мне. Я всех запомнил. Запомнил лица этих тварей, — он еле слышно смеется и приподнимается на локтях. — Но даже, если будет шанс, я никого не убью. Выебу просто. Покажу им, кто тут, блять, доминант.

— Кирь, хватит…

— А что? С ориентацией меня определиться заставили. С ролью в сексе я определился сам. Чего ломать комедию?

— То есть, ты уже точно уверен, что ты…

— Глупый Тёмка, — он поднимается, сжимая зубы от боли. — Если бы не был уверен, даже не притронулся бы к тебе.

Сердце заходится от волнения. Слова Кири вызывают во мне приятную дрожь. Безумно хочу поцеловать его, уже тянусь, но сразу отстраняюсь. Он только улыбается, и по правой щеке у него стекает слеза. Глаз подбили слишком сильно, твари.

— Я бы повторил это прямо сейчас, Тём, — тихо говорит он, накрывает своей ладонью мою руку и гладит её. — Но тогда тебе придется убегать без меня.

Поднимаюсь с койки и выхожу из камеры, улыбнувшись Кире. Слова его прозвучали, как признание, и были настолько уверенными, что где-то в глубине души зародилась надежда на то, что, возможно, всё изменится.

— Блядь, сука! Я убью тебя!

Резко открываю глаза и вижу перед собой Беса. Почти дежавю, только сегодня без кляпа.

— Замолчи! — кричу Кире, когда Костя подхватывает меня на руки и вжимает в стену. — Просто заткнись!

И друг умолкает. Надеюсь, он понимает, что я не хочу, чтобы его снова посадили в карцер. Хочу, чтобы он понимал это.

Сегодня Бес трахает меня медленно, словно не хочет упустить ни секунды. Как обычно смотрит мне в глаза, лижет языком мои губы. Плотнее прижимаюсь к нему, руками обвивая шею и целую. Сперва просто касаюсь его губ своими, потом язык толкаю. Безумно хочется поцеловать Кирилла, даже стонать начинаю от желания. Костя углубляет поцелуй, вылизывает мой рот. Я, закрыв глаза, представляю совсем другого человека.

И еще эти тягучие движения. Бес специально так тянет? Входит в меня медленно, почти не больно. Блять, даже нежно. Сука.

Сопротивляюсь своим ощущениям, пытаюсь вспомнить, как меня изнасиловал охранник, как Костя влепил мне пощёчину, как заставлял ходить с пробкой. Ничего не помогает. Всё равно мне хорошо. Очень хорошо… Просто потрясающе. Не хочу испытывать этого. Ломает от наплывших ощущений, от чувств, собранных в сердце. Всё так противоречиво, двойственно. Не знаю, что делать, как реагировать на всё… Где Бес был раньше?

— Костя, — выдыхаю между глубокими, неспешными толчками. Говорю тихо, не хочу, чтобы меня слышал друг. — Сильнее… Давай сильнее…

— Что?