Фандом: Ориджиналы. Меня пугает это название — Город надежды. Что это за город такой? Я чувствую, рай или ад — одно из двух. Третьего не дано…
Добавить в моё избранное
198 мин, 43 сек 4971
— он на пару секунд останавливается и внимательно смотрит на меня. Ушам, что ли, своим не веришь, сволочь?
— Сделай мне больно, — шепчу на ухо, прижимаясь к его груди. Трусь об него, насколько поза позволяет, задницей виляю — сам двигаюсь на нём, намеренно вызывая боль. — Выеби меня, Костя. Хочу так, как всегда было…
Он даже не слушает до конца, и я понимаю, как тяжело ему приходилось себя сдерживать. Темп возрастает мгновенно, и нам приходится перебраться на койку. Она трясётся, скрипит громко, а я ору.
Очень больно, и я радуюсь этому чувству. Не хочу кончать с Бесом, не буду…
POV Кирилл
Я злюсь, и злость свою выплёскиваю на Рыжего.
Трахаемся стабильно после каждого приёма пищи уже третий день. Не обращая внимания на боль в груди, в ногах и жопе, деру мужика почём зря. Никого из нас не парит разница в возрасте. Рыжий с удовольствием подставляется, а я трахаю его, мечтая об Артёме.
Злюсь на себя. На Тёму злюсь, хоть и знаю, почему он так поступает. Продаёт свою жопу за надежду выбраться отсюда. Я бы сделал так же, но это не мешает мне беситься.
Пошёл второй день, как мы с Тёмой не разговариваем. Я просто молчу. Не могу произнести ни слова, когда он спрашивает или просто говорит мне что-либо. Я злой, как зверь. Хочу схватить его, завалить на стол и отъебать хорошенько.
Три ночи подряд я слышал, как он просит Беса, буквально умоляет выебать его пожёстче. Сперва он говорил тихо, потом начинал кричать. Крик смешивался со стонами и рыданиями. Прибавить сюда мои слёзы, и получится охуенный коктейль с привкусом жёсткой ебли.
— Не молчи, пожалуйста, — умоляюще произносит Артём, а мне хочется по морде ему дать.
Так не может больше продолжаться! Я… Я ревную! Не хочу делить его ни с кем! Пусть все сдохнут!
Резко поднимаюсь из-за стола и скидываю на пол наши тарелки с говножратвой. Пусть всё летит к ебеням.
Тёма поднимается следом. Бежит за мной, догоняет у лестницы, придерживая руками одеяло. Как принцесса на горошине, твою мать. Только на хую Бесовском.
— Прости, Киря! Прости меня, я знаю, что ты злишься.
Да я убить тебя готов, милый мой. Хороший мой, сладкий. Как же люблю тебя, маленький…
— Всё нормально.
— Не нормально! — кричит он и хватает меня за руку. — Я виноват, знаю…
Мы никогда не говорили о наших чувствах друг к другу. Не говорили о том, что было, есть и будет. Нам не нужно это обсуждать — всё понятно без слов, достаточно взглядов.
— Кирь, скажи, что не сердишься на меня. Я прошу тебя!
В его глазах стоят слезы, и моя злость мгновенно улетучивается. Замещается нежностью и желанием обнять, но, блядь! Даже этого я сделать не могу. Обниму — и сразу в карцер, а карцер — это потеря драгоценного времени.
— Кирь…
Толкаю Артёма к стене и мееедленно выдыхаю.
— Скажи что-нибудь, — канючит он, продолжая держать меня за руку.
— Я не могу… Блядь, не могу спокойно смотреть на то, как вы ебётесь за стеной! Как ты стонешь под ним, я не могу слушать это. С ума схожу, Тём. И даже, блядь, не говори мне ничего. Всё я понимаю, не дебил.
Отхожу от него, поднимаюсь в камеру. Он догоняет меня.
— Кирь! — вновь хватает мои пальцы, сжимает их. — Как только я попаду к нему, скажу, чтобы он позвал тебя. И мы сразу убежим. Не знаю, как с балкона слезать будем, но сразу — как только я попаду к нему в спальню!
— Но как туда попаду я?
Нет, правда! Как я попаду в комнату Беса? Должен быть какой-то невъебенный предлог.
— Я знаю, как, Кирь.
Тёма испуганно смотрит на меня, что у меня чуть сердце не останавливается.
— Говори уже!
— Скажу ему, что… ну, — Тёма моргает, обдумывая свою идею, а потом произносит то, от чего у меня мурашки по телу пробегают. — Я скажу ему, что хочу убить тебя.
Оригинально, однако. А с другой стороны должно сработать, ведь Бес ненавидит меня.
После ужина иду к Рыжему. Ебу его так, что кончает он со слезами на глазах. Потом усаживается на койке и смотрит на меня с любовью. Как же это добивает. Чувствую себя дерьмом собачьим.
— Иди сюда, — говорит он, когда я уже стою на выходе из камеры. — Тебе нужно избавиться от комбинезона.
— Зачем?
— А как ты пистолет собрался прятать? В жопу не засунешь.
Он прав. Да, прав.
Подхожу к нему. Рыжий хватается за ткань и без особых усилий разрывает её. После опускается на колени и вытворяет своим языком такое…
Из камеры выхожу голый, оборачиваюсь на Рыжего.
— Прощай, мой хороший, — говорит он тихо.
Улыбка с моего лица пропадает, и я вдруг чувствую, что действительно не увижу его больше. Растворяю в своей памяти черты его лица, яркие волосы. Не хочу запоминать его. До игр четыре дня, но нас тут уже не будет…
— Сделай мне больно, — шепчу на ухо, прижимаясь к его груди. Трусь об него, насколько поза позволяет, задницей виляю — сам двигаюсь на нём, намеренно вызывая боль. — Выеби меня, Костя. Хочу так, как всегда было…
Он даже не слушает до конца, и я понимаю, как тяжело ему приходилось себя сдерживать. Темп возрастает мгновенно, и нам приходится перебраться на койку. Она трясётся, скрипит громко, а я ору.
Очень больно, и я радуюсь этому чувству. Не хочу кончать с Бесом, не буду…
POV Кирилл
Я злюсь, и злость свою выплёскиваю на Рыжего.
Трахаемся стабильно после каждого приёма пищи уже третий день. Не обращая внимания на боль в груди, в ногах и жопе, деру мужика почём зря. Никого из нас не парит разница в возрасте. Рыжий с удовольствием подставляется, а я трахаю его, мечтая об Артёме.
Злюсь на себя. На Тёму злюсь, хоть и знаю, почему он так поступает. Продаёт свою жопу за надежду выбраться отсюда. Я бы сделал так же, но это не мешает мне беситься.
Пошёл второй день, как мы с Тёмой не разговариваем. Я просто молчу. Не могу произнести ни слова, когда он спрашивает или просто говорит мне что-либо. Я злой, как зверь. Хочу схватить его, завалить на стол и отъебать хорошенько.
Три ночи подряд я слышал, как он просит Беса, буквально умоляет выебать его пожёстче. Сперва он говорил тихо, потом начинал кричать. Крик смешивался со стонами и рыданиями. Прибавить сюда мои слёзы, и получится охуенный коктейль с привкусом жёсткой ебли.
— Не молчи, пожалуйста, — умоляюще произносит Артём, а мне хочется по морде ему дать.
Так не может больше продолжаться! Я… Я ревную! Не хочу делить его ни с кем! Пусть все сдохнут!
Резко поднимаюсь из-за стола и скидываю на пол наши тарелки с говножратвой. Пусть всё летит к ебеням.
Тёма поднимается следом. Бежит за мной, догоняет у лестницы, придерживая руками одеяло. Как принцесса на горошине, твою мать. Только на хую Бесовском.
— Прости, Киря! Прости меня, я знаю, что ты злишься.
Да я убить тебя готов, милый мой. Хороший мой, сладкий. Как же люблю тебя, маленький…
— Всё нормально.
— Не нормально! — кричит он и хватает меня за руку. — Я виноват, знаю…
Мы никогда не говорили о наших чувствах друг к другу. Не говорили о том, что было, есть и будет. Нам не нужно это обсуждать — всё понятно без слов, достаточно взглядов.
— Кирь, скажи, что не сердишься на меня. Я прошу тебя!
В его глазах стоят слезы, и моя злость мгновенно улетучивается. Замещается нежностью и желанием обнять, но, блядь! Даже этого я сделать не могу. Обниму — и сразу в карцер, а карцер — это потеря драгоценного времени.
— Кирь…
Толкаю Артёма к стене и мееедленно выдыхаю.
— Скажи что-нибудь, — канючит он, продолжая держать меня за руку.
— Я не могу… Блядь, не могу спокойно смотреть на то, как вы ебётесь за стеной! Как ты стонешь под ним, я не могу слушать это. С ума схожу, Тём. И даже, блядь, не говори мне ничего. Всё я понимаю, не дебил.
Отхожу от него, поднимаюсь в камеру. Он догоняет меня.
— Кирь! — вновь хватает мои пальцы, сжимает их. — Как только я попаду к нему, скажу, чтобы он позвал тебя. И мы сразу убежим. Не знаю, как с балкона слезать будем, но сразу — как только я попаду к нему в спальню!
— Но как туда попаду я?
Нет, правда! Как я попаду в комнату Беса? Должен быть какой-то невъебенный предлог.
— Я знаю, как, Кирь.
Тёма испуганно смотрит на меня, что у меня чуть сердце не останавливается.
— Говори уже!
— Скажу ему, что… ну, — Тёма моргает, обдумывая свою идею, а потом произносит то, от чего у меня мурашки по телу пробегают. — Я скажу ему, что хочу убить тебя.
Оригинально, однако. А с другой стороны должно сработать, ведь Бес ненавидит меня.
После ужина иду к Рыжему. Ебу его так, что кончает он со слезами на глазах. Потом усаживается на койке и смотрит на меня с любовью. Как же это добивает. Чувствую себя дерьмом собачьим.
— Иди сюда, — говорит он, когда я уже стою на выходе из камеры. — Тебе нужно избавиться от комбинезона.
— Зачем?
— А как ты пистолет собрался прятать? В жопу не засунешь.
Он прав. Да, прав.
Подхожу к нему. Рыжий хватается за ткань и без особых усилий разрывает её. После опускается на колени и вытворяет своим языком такое…
Из камеры выхожу голый, оборачиваюсь на Рыжего.
— Прощай, мой хороший, — говорит он тихо.
Улыбка с моего лица пропадает, и я вдруг чувствую, что действительно не увижу его больше. Растворяю в своей памяти черты его лица, яркие волосы. Не хочу запоминать его. До игр четыре дня, но нас тут уже не будет…
Страница 50 из 54
