Город надежды

POV Артем

Ещё не сплю, когда дверь камеры открывается. Сажусь на койке и смотрю на Марка.

— Пошли, — говорит он, не глядя на меня.

Уткнулся в телефон. Ну и молодец.

Встаю, кутаюсь в одеяло и иду следом за охранником. Мельком смотрю на Кирю, успеваю заметить, как он кивает мне. Иду по коридору на ватных ногах. Как будто на расстрел. Страшно до ужаса, дыхание перехватывает. Боже, помоги!

Марк в спальню не заталкивает, захожу сам. Сразу вижу открытую дверь на балкон и рядом с ней Костю. Он голый. Идеальное тело. Оборачивается на звук и прищуривается, глядя на меня. Он красивый, и если бы не был тираном и убийцей, я, наверно, запал бы на него.

— Иди сюда, — приказывает он.

Подхожу, задираю голову и смотрю ему в глаза. Костя сразу обнимает меня, проводит руками по спине вниз и, стискивая ягодицы, тянет моё тело вверх. Обхватываю Костю ногами, прижимаюсь к его длинному стоячему члену.

— Артём…

Почему-то боюсь того, что он сейчас скажет. Даже не боюсь, а волнуюсь скорее.

— Ты будешь только моим, — говорит он. Произносит каждое слово медленно и очень четко. — У тебя буду только я.

Спасибо, конечно, но я склонен отказаться. Так и хочется сказать это ему, но Костя не даёт: затыкает меня поцелуем, таким сладким, что невольно стону ему в рот. Его пальцы раздвигают мои ягодицы, спускаются к анусу и два из них Костя сразу вводит в меня. Глубоко, очень. По телу разливается тепло.

— Почему ты раньше не делал этого, — отрываюсь от него, спрашивая. И этот вопрос вмещает в себя всё, что я пережил в лагере. — Ведь ты совсем другой…

— Я такой, какой есть.

Он подходит к кровати и садится, держа меня на себе.

— Ты не такой!

Чувствую, как в меня рвётся головка члена, и через мгновение он весь внутри. Дрожу от блаженства и сам тянусь к его губам. Но Бес уворачивается от поцелуя, начиная медленно двигаться. Ненавижу его за эту медлительность, она вызывает во мне восторг, и слишком уж дикий.

— Ты просто напридумывал себе. Человек, которого ты видишь перед собой, я — придуманный тобой.

Он делает резкий толчок, цепляется руками за поясницу и насаживает меня на себя быстрее.

— Но я убил его, — вдруг шепчет он. — За то, что он посмел трахать тебя. Я прострелил этому охраннику бошку. Этому пидорасу…

От ужаса расширяются глаза, и я бы рад сейчас остановить процесс, но не смогу вырваться из этой карусели «вверх-вниз». Костя стонет, не сдерживаясь, щиплет меня за задницу, за бёдра хватает и разводит ноги сильнее, чтобы глубже вбиваться.

— Блядь, какой же ты охуенный, — толчок, ещё и ещё, и снова. — Так бы и ебал тебя всю жизнь.

Только сейчас замечаю на столике у кровати часы. Показывают ровно девять вечера. Когда Бес кончает, вновь смотрю на них. Десять.

Час! Трахались целый час, и наконец-то он останавливается. Шепчет какую-то ерунду про то, что нам будет хорошо вместе, и что я не умру, как остальные… Что?

— В смысле, не умру? — спрашиваю, придвигаюсь к нему, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Главное — не показать страха и намерений, иначе всё пропало.

— Все заключенные умрут в следующем году. К тому времени поступит новая партия педиков, а так как количество мест ограничено, старичков мы убьём.

Он переворачивается на бок и смотрит на меня, проводит пальцами по щеке, и я в очередной раз поражаюсь тому, насколько люди могут быть двуличными. Бес — просто убийца. Он не умеет чувствовать.

В горле у меня стоит ком, но сдерживаюсь изо всех сил. Просто киваю, слегка улыбаясь, и говорю, что на всё согласен, лишь бы быть с ним.

Вспоминаю слова Марка и то, что говорил Костя, и не могу поверить в то, что это действительно так: здесь, кроме нас — тех, кто сидят в камерах — больше никого нет. Нет никаких корпусов, нет людей. Их убивают!

Давлю в себе желание соскочить с кровати и убежать подальше от этого человека. Улыбаюсь ему и тянусь к губам. Придвигаюсь к Косте, беру рукой его член и сую себе между ляжек. Сжимаю ноги, как могу, и двигаюсь. Видел как-то подобное в порнухе. Бесу нравится: он облизывает мои губы, подбородок, лижет шею.

— Да, малыш, подрочи мне. Ты такой нежный…

С удовольствием оторвал бы ему сейчас член, но нельзя. Нужно ловить момент, пока он добрый. Нервничаю, боюсь, что голос меня предаст.

— Костя, — говорю тихо-тихо. — Я хочу, чтобы ты позвал сюда Кирилла.

— Зачем?

Он резко отстраняется и поднимается с кровати. Я встаю за ним, подхожу, улыбаюсь.

— Я слышал, что он будет участвовать в играх, — зачем я вру? Это может только навредить, но продолжаю. — Хочу сам убить его. Исполни моё желание…

Бес смотрит на меня, словно пытается залезть внутрь моей головы, увидеть мои мысли. Не отвожу взгляд, прищуриваюсь, как он, и хитро улыбаюсь.