Хохотун

Глава 1

Шарк-шарк.

Я куталась в одеяло, несмотря на удушающую жару. Она еще не разомкнула свои когти и не перестала вгрызаться в твердые каменные дома. Жара царила уже почти месяц в Городе, но сегодня ночью я никак не могла согреться. В окно бились назойливые ночные мошки и мохнатые мотыльки, но сквозь редкий легкий стук я слушала тишину.

Тишину, в которой кто-то ходил.

Шарк-шарк.

Мне все казалось, что кто-то под окном бросает на меня взгляды, холод от которых пробирал даже сквозь теплое пуховое одеяло. Страшно не было, как и уверенности, что шаги — всего лишь мое воображение. Все портил мороз по коже, пробиравший вне зависимости от меня самой.

Легкий скрип — как будто пальцами кто провел по стеклу — и я вскочила, разозленная чужой наглостью. Кто бы это ни был — я была достаточно зла, чтобы не опасаться. Окно распахнулось с треском, отогнав от стекла испуганных насекомых.

Шаги прекратились.

На улице никого не было.

Я огляделась, вмиг покрывшись мурашками, и чуть отпрянула. Легкий ветерок шевелил бесконечное поле разнотравья, тонувшее в ярком свете прибывающей луны и звезд. Всюду — куда ни глянь — пустота. Ни старика, ни друга, ни врага — никого, кто бы решился подшутить надо мной. В лицо влетела сердито жужжащая мошка, и я рефлекторно хлопнула по щеке, смахивая мертвое тельце на подоконник.

— Поймаю — откручу голову, — зловеще пообещала я, закрывая окно. Щеколда с оглушительным треском схватилась с замком.

Шарк-шарк — звуки возобновились, стоило только вернуться обратно под одеяло.

Шарк-шарк — и тишина.

— И ноги оторву, — добавила я. — Пошли вон!

Но неизвестный ходун не испугался ни меня, ни моих угроз. Я снова встала и снова никого не смогла увидеть. Это походило на глупую шутку, но всерьез выходить на улицу ради того, чтобы попытаться пнуть шутника, было откровенно лень.

День начался для меня еще позавчера и закончился только пару часов назад неприятным разговором с заказчиком и прощанием с уехавшим на месяц Мафусаилом. Мне предстояло жить одной в нашем доме, и это выбило меня из колеи. Мы так редко расставались с Мафусаилом, что сразу после его ухода я почувствовала себя не на своем месте. Сон в таких случаях всегда прекрасно помогал, и я, наскоро сполоснувшись, уснула. А проснулась от звука шаркающих шагов и страшного холода.

Шарк-шарк.

А потом он тихонечко заскулил — жалобно и несчастно. Я подскочила, уверенная, что никакой речи о шутках уже не идет. Что-то происходит, но что — я просто не могла представить, кому придет в голову хныкать у меня под окном и молчать, когда я его зову? Легкое цветастое платье скользнуло по голой коже, и я вышла в темный, тихий дом, прикрыв за собой дверь спальни. Неизвестный затих, услышав, как я завозилась, и притаился в ожидании.

В темноте ничего не было видно, и я мимоходом зажгла две свечи.

Пожиратель, в котором я ощутила резкую необходимость, уехал вместе с Мафусаилом, и идти наружу мне предстояло одной.

Дверь беззвучно отворилась, впустив внутрь летний душный воздух.

Шарк-шарк.

Звук — более отчетливый и более реальный — послышался совсем близко. Я огляделась, но никого не было. Нескошенная трава тихо качалась, но и не больше. Я прикусила язык и ступила с крыльца, оглядываясь по сторонам.

— Эй, кто здесь стонет?

Шарк-шарк.

Ничего не шелохнулось, ни одного лишнего движения по всему кругу зрения.

Мне было уже немного не по себе, но подозревать что-то плохое в такую ночь было странно. Я скорее ожидала увидеть раненного щенка или собаку, или человека, нуждающегося в помощи.

Я готова была к чему угодно, но не к пустоте, когда выглянула за угол — туда, куда выходило мое окно, и где он изначально шаркал.

Шарк-шарк.

Шаги раздались за спиной, а потом в тишине прозвучал тоненький смех. Злобный. Издевательский. Я замерла, чувствуя, как по открытой спине ползет холодок. Не тот, который я ощущала последние несколько часов, а потусторонний.

Я развернулась, и шаги снова зазвучали за спиной, заставив меня вздрогнуть и ощутить, как беззащитны у меня тылы. Да что это?

Шарк-шарк.

Я пятилась к двери, мучительно соображая, что я могу противопоставить невидимой потусторонней твари. Огонь? Но чему там гореть? Святую хаммеритскую воду? Вот это, пожалуй, можно было попробовать.

Мой странный гость шел за мной.

Шарк-шарк.

В зыбком лунном свете я увидела в воздухе что-то желеобразное — прозрачное — но только успела заметить его консистенцию, как оно тут же скрылось из виду и мерзко захныкало у меня за спиной. Словно мать отобрала у капризного ребенка игрушку. Мне было здорово не по себе, и возвращаться домой как-то расхотелось. Загонять себя в угол, когда мне неизвестны ни намерения, ни возможности этого нечто, я не хотела.