Фандом: Thief. В Городе в очередной раз разгулялась нечисть.
Добавить в моё избранное
89 мин, 59 сек 14090
С другой стороны, оно не смогло зайти внутрь, но — а хотело ли?
И что мне делать?
Шарк-шарк-шарк.
По ногам что-то прошлось — легкое прикосновение и острая боль. Я вскрикнула и упала, неуклюже принимая удар плечом. На обеих ногах, чуть выше колена, проявился неглубокий порез, из которого уже сочилась кровь.
Шарк-шарк.
Шарк-шарк-шарк.
И мерзкое хихиканье над ухом.
Я бросилась бежать, цепляясь рукой за тонкие деревья, усыпанные усталой зеленью. Тьма бросалась мне в лицо стайками мошек и редким писком комаров, которых отгонял создаваемый мною ветер. Спящие дома проносились мимо, в некоторых окнах виделся трепетный огонек свечи.
Шарк-шарк-шарк-шарк.
Оно спешило следом за мной, но, как показалось, немного отставало. Ночь взорвалась громким собачьим воем — они словно как по команде взвыли разом, тоскливые и испуганные. Когда я проскочила главные ворота в общину, один из псов сбился на визгливый лай.
Я оглянулась и налетела на первый могильный камень, молчаливо преградивший мне дорогу. А там она, собственно, и закончилась. Дальше уныло тянулось кладбище, еле различимое в слабом свете луны и звезд. Ни в просветах, ни в жалких клочках света я больше не видела ничего, похожего на кусок плывущего по воздуху желе.
Шарк.
Я сорвалась с места и запетляла по могилам, перепрыгивая через самые низкие или разрушившиеся камни, хваталась руками за молотообразные памятники и не рисковала сильно глядеть по сторонам. Впереди неразличимой чернотой зияла арка, а за ней Форт Айронвуд. Собаки за спиной все завывали и, наверное, они еще не скоро успокоятся, хотя шаркающая тварь следовала за мной по пятам, отставая всего на пару десятков шагов. Арка приняла меня еле заметной разницей температур и выпустила, едва я успела почувствовать небольшой холодок на оголенных руках.
Шарк-шарк-шарк.
Оно схватило меня за лодыжку у самого выхода из арки, и кожу обожгло болью. От испуга я заорала, и тварь, воспользовавшись возможностью, перебралась по ноге чуть выше, дернув меня и повалив на землю. Удар пришелся на локоть, и мне временно стало не до вцепившегося в ногу нечто. А когда боль утихла, я поняла, что оно уже пустило свои лапы мне на бедра и живот, и кожа там, где оно прикасалось, нестерпимо горела. Словно на меня вылили стакан разведенной уксусной кислоты.
Я снова заорала — на этот раз от беспомощности. Как снять это с себя? Не огнем же в саму себя бить в надежде выжечь эту дрянь? Тщетная попытка скинуть его руками закончилось лишь тем, что я сама помогла этой твари, словно медузе, распластаться по мне.
Спас меня Хаммерит, слышавший и крики и видевший, что происходит. На меня обрушился целый ушат воды, которой пришлось даже хлебнуть, а затем сильные руки подняли меня и поставили на ноги.
— Эта дрянь расползается хуже крыс, — Хаммерит был хмур, а я хлопала глазами, пытаясь осознать. — Тебе нужно к первосвященнику. Идем.
Я безропотно позволила схватить себя за запястье и протащить почти полквартала, пока не пришла, наконец, в себя. Раны ужасно болели, и мне хотелось каждую зажать руками, но их у меня просто не было в таком количестве. Везде, где кожи касалось липкое прикосновение, остались мелкие порезы. Я попыталась разглядеть, много ли крови на теле, но хаммерит не высвободил мою руку.
— Зачем мне к первосвященнику? — спросила я, провожая взглядом равнодушных стражников, даже не взглянувших на нас. — Спасибо, кстати.
— Я не могу с тобой говорить.
Эту фразу в свое время говорил каждый хаммерит — первый год ученичества они проводили в молчании, открывая рот только тогда, когда ситуация выходила из рамок. По необходимости, в общем. Продолжай я расспросы, добилась бы только того же молчания.
— Я могу идти сама, не тащи меня.
Хаммерит немного ослабил хватку, но руку не убрал, и я смирилась. Судя по всему, раз меня тащат к первосвященнику, и по фразе «эта дрянь расползается хуже крыс», они знают, что это, и что «этому» может понадобиться от оборотня. Или человека. И как с ним бороться — самое главное. Я никак не могла пропустить мимо такую информацию.
Старый квартал закончился огромной аркой, и мы вышли прямо на пустынную улицу ночного Стоунмаркета, где в этот раз не оказалось даже стражей. С дальнего конца квартала доносились крики очередной трактирной драки, тихо курлыкали ночные птицы в густом кустарнике, переговариваясь о чем-то своем — важном. Ближайший первосвященник в Городе — Гридус из церкви святого Этгара, был мне совсем незнаком, но Гаррет как-то раз пренебрежительно обозвал его мелким фанатиком.
На повороте одна моя нога неожиданно подогнулась, и я кулем упала на пол, вцепившись что есть силы в руку Хаммерита. Он блеснул глазами и молча поднял меня, но я уже поняла, что совсем не чувствую ни боль от порезов на той ноге, ни ее саму.
И что мне делать?
Шарк-шарк-шарк.
По ногам что-то прошлось — легкое прикосновение и острая боль. Я вскрикнула и упала, неуклюже принимая удар плечом. На обеих ногах, чуть выше колена, проявился неглубокий порез, из которого уже сочилась кровь.
Шарк-шарк.
Шарк-шарк-шарк.
И мерзкое хихиканье над ухом.
Я бросилась бежать, цепляясь рукой за тонкие деревья, усыпанные усталой зеленью. Тьма бросалась мне в лицо стайками мошек и редким писком комаров, которых отгонял создаваемый мною ветер. Спящие дома проносились мимо, в некоторых окнах виделся трепетный огонек свечи.
Шарк-шарк-шарк-шарк.
Оно спешило следом за мной, но, как показалось, немного отставало. Ночь взорвалась громким собачьим воем — они словно как по команде взвыли разом, тоскливые и испуганные. Когда я проскочила главные ворота в общину, один из псов сбился на визгливый лай.
Я оглянулась и налетела на первый могильный камень, молчаливо преградивший мне дорогу. А там она, собственно, и закончилась. Дальше уныло тянулось кладбище, еле различимое в слабом свете луны и звезд. Ни в просветах, ни в жалких клочках света я больше не видела ничего, похожего на кусок плывущего по воздуху желе.
Шарк.
Я сорвалась с места и запетляла по могилам, перепрыгивая через самые низкие или разрушившиеся камни, хваталась руками за молотообразные памятники и не рисковала сильно глядеть по сторонам. Впереди неразличимой чернотой зияла арка, а за ней Форт Айронвуд. Собаки за спиной все завывали и, наверное, они еще не скоро успокоятся, хотя шаркающая тварь следовала за мной по пятам, отставая всего на пару десятков шагов. Арка приняла меня еле заметной разницей температур и выпустила, едва я успела почувствовать небольшой холодок на оголенных руках.
Шарк-шарк-шарк.
Оно схватило меня за лодыжку у самого выхода из арки, и кожу обожгло болью. От испуга я заорала, и тварь, воспользовавшись возможностью, перебралась по ноге чуть выше, дернув меня и повалив на землю. Удар пришелся на локоть, и мне временно стало не до вцепившегося в ногу нечто. А когда боль утихла, я поняла, что оно уже пустило свои лапы мне на бедра и живот, и кожа там, где оно прикасалось, нестерпимо горела. Словно на меня вылили стакан разведенной уксусной кислоты.
Я снова заорала — на этот раз от беспомощности. Как снять это с себя? Не огнем же в саму себя бить в надежде выжечь эту дрянь? Тщетная попытка скинуть его руками закончилось лишь тем, что я сама помогла этой твари, словно медузе, распластаться по мне.
Спас меня Хаммерит, слышавший и крики и видевший, что происходит. На меня обрушился целый ушат воды, которой пришлось даже хлебнуть, а затем сильные руки подняли меня и поставили на ноги.
— Эта дрянь расползается хуже крыс, — Хаммерит был хмур, а я хлопала глазами, пытаясь осознать. — Тебе нужно к первосвященнику. Идем.
Я безропотно позволила схватить себя за запястье и протащить почти полквартала, пока не пришла, наконец, в себя. Раны ужасно болели, и мне хотелось каждую зажать руками, но их у меня просто не было в таком количестве. Везде, где кожи касалось липкое прикосновение, остались мелкие порезы. Я попыталась разглядеть, много ли крови на теле, но хаммерит не высвободил мою руку.
— Зачем мне к первосвященнику? — спросила я, провожая взглядом равнодушных стражников, даже не взглянувших на нас. — Спасибо, кстати.
— Я не могу с тобой говорить.
Эту фразу в свое время говорил каждый хаммерит — первый год ученичества они проводили в молчании, открывая рот только тогда, когда ситуация выходила из рамок. По необходимости, в общем. Продолжай я расспросы, добилась бы только того же молчания.
— Я могу идти сама, не тащи меня.
Хаммерит немного ослабил хватку, но руку не убрал, и я смирилась. Судя по всему, раз меня тащат к первосвященнику, и по фразе «эта дрянь расползается хуже крыс», они знают, что это, и что «этому» может понадобиться от оборотня. Или человека. И как с ним бороться — самое главное. Я никак не могла пропустить мимо такую информацию.
Старый квартал закончился огромной аркой, и мы вышли прямо на пустынную улицу ночного Стоунмаркета, где в этот раз не оказалось даже стражей. С дальнего конца квартала доносились крики очередной трактирной драки, тихо курлыкали ночные птицы в густом кустарнике, переговариваясь о чем-то своем — важном. Ближайший первосвященник в Городе — Гридус из церкви святого Этгара, был мне совсем незнаком, но Гаррет как-то раз пренебрежительно обозвал его мелким фанатиком.
На повороте одна моя нога неожиданно подогнулась, и я кулем упала на пол, вцепившись что есть силы в руку Хаммерита. Он блеснул глазами и молча поднял меня, но я уже поняла, что совсем не чувствую ни боль от порезов на той ноге, ни ее саму.
Страница 2 из 25
