Хохотун

В твари был какой-то яд, и я запаниковала, осознав, что порезы тянутся не только по животу, но и по груди — там, где легкие.

— Быстрее! У Гридуса есть противоя…

Язык, забыв о логике, отнялся, увлекая за собой все лицевые мышцы, а затем и сознание. Оно уходило медленно, и я успела осознать, что Хаммерит молча перекинул мое безвольное тело через плечо.

Пришла в себя я от хлесткой пощечины, отчего мгновенно соскочила с узкой, жесткой кровати и схватилась за лицо.

— Ополоумел? — И осеклась.

На меня смотрел седой старик в хаммеритской одежде, смотрел очень неодобрительно и поджимал узкие, бескровные губы.

— Лишь предположение, что ты выскочила в непотребном одеянии из-за хохотуна, а не по своему желанию, заставило меня впустить тебя в святую обитель!

Я ошеломленно открыла рот и почувствовала себя конченной идиоткой. Старик скривился и потянулся высохшей рукой за посохом, без надобности отставленного в угол.

— Вы правы, первосвященник. Я спала, когда услышала… это, — и стыдливо прикрыла исполосованные ноги.

Взгляд его не потеплел ни на йоту, как и не изменилось выражение лица. Ну, разумеется — убедить в Хаммерита в своей скромности очень сложно, особенно, когда на тебе платье с открытыми плечами.

— Надеюсь, вера твоя в Строителя сильнее, чем страх, нагнанный врагом. Верь, дочь моя, и не тронут тебя более. Я велю братьям дать тебе воды святой, она отгоняет мерзость трикстеровскую.

Информация медленно поднималась с простого деревянного табурета и явно собиралась уходить. Первосвященник был уверен, что выполнил для заблудшего дитя Строителя все, что мог, но я согласиться с ним не могла. Мне не понравились ни шорохи, ни всхлипы, ни хихиканье под окном.

— Первосвященник! Умоляю вас! — я заломила руки, и представила, что от его ответов зависит моя жизнь. — Я ничего не понимаю! Умоляю, скажите, что со мной случилось, и кто напал на меня?

Он немного заколебался, а мне нужно было узнать ответы, пока Гридус от своих братьев не узнал, кто я и откуда я — не то чтобы Хаммериты были к нам настолько нетерпимы, как к Язычникам, но и любовью мы особой не пользовались.

— Пожалуйста… Я так испугалась. Оно хныкало у меня под окном и смеялось.

— Сие порождение ехиднино, дочь моя, — смилостивился Гридус и сделал небольшой шаг ко мне. — Не нужно бояться его тем, кто верует в Господа и исправно читает молитвы. А ежели придет оно к тебе опять — облей святой водой. Не выдерживают языческие твари благодати Строителя.

Речь была потрясающей, и я даже открыла рот — совершенно искренне, а потом захлопнула, когда дверь в медпалату закрылась за ним, лишая меня надежды узнать все подробности из первых уст.

Первосвященники обычно прекрасно осведомлены о происходящем, хотя и предпочитают не делиться знанием с окружающими девицами в срамных платьях.

На стуле лежала красная накидка и я, недолго думая, натянула ее на себя, не желая больше никого смущать, и подошла к чистому столу. Судя по тому, что я увидела, мне просто промыли раны водой с разведенной парой колпачков спирта. И все.

Неожиданно.

Я принюхалась к тут же оставленному бутылю и еще раз убедилась, что все дело только в спирте.

Потустороння тварь, которую можно отогнать святой водой, а я яд нейтрализовать обычным обеззараживателем?

Вскоре в дверь вошел хмурый старый Хаммерит и подал мне сумку с обещанной святой водой. Он беззастенчиво попросил меня покинуть церковь Святого Эдгара, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним, изображая испуганную дурочку и задавая одни те же вопросы.

— Но я не понимаю! Это было… — я запнулась, в чувствах пытаясь расписать прикосновения твари, но Хаммерит шел впереди, и мне сложно было следить за его лицом. — Как будто мокрая тряпка с шипами! Или медуза, да — медуза!

— Не стоит об этом беспокоиться. Мы защитим и тебя, и других от напасти. А если она снова полезет — плесни водичкой, ее сам первосвященник Гридус благословил. Как услышишь, что она хихикает, так готовься. А не сможешь, так кричи, как можно громче, наши братья помогут. Они эту дрянь уже который день отгоняют от людей…

Тут мы столкнулись с бормочущим молитву молодым парнем, и меня попросили ускорить шаг. Рассказ тут же прервался, и нам оставалось пройти только два узких коридорчика, во тьме которых плавал лунный свет, проникающий через витражные окна.

— Но откуда оно взялось? Господь Строитель, нам не хватает проклятых мертвецов, а тут еще…

— Это неизвестно, сестра, — Хаммерит отпер тяжелую деревянную дверь, и я остановилась уже на улице, вглядываясь в его лицо. — Иди с миром.

Двери бесшумно и мягко закрылись, отрезав от Города обитель странного бога.

Наступало утро — чуть прохладное, с трудом унявшее жару предыдущего дня и готовое вновь сдаться ей на милость.