Хохотун

Солнце еще не взошло, но небо светлело с каждой секундой, и факелы горели на стенах бесполезным балластом. Я огляделась и юркнула в небольшой переулок к магазинчику краденого, прикрывавшегося успешной торговлей молоком. Переулок проходил под землей, и там еще царила полная тьма, разве что у двери Марты — хозяйки магазинчика — горел слабенький красный фонарь.

Внутри мне делать было нечего, но зато переулок выходил почти рядом с аркой в Старый квартал, а мне нужно было возвращаться домой. Чтобы оценить ущерб — если уж хаммериты говорили о тварях во множественном числе, наверное, им стоило верить.

Уже наступил день, а я, наконец, поняла, что этой ночью напали только на меня. Если, конечно, не считать за нападение очередной приступ ярости впавшей в маразм собаки Риса. Открыв дверь, он выслушал меня с каменным выражением лица, а потом показал рваный собачий укус и очень виноватую собачью морду. Герта прожила на свете уже больше двадцати лет, и к старости у нее настолько испортился характер, что под ее раздачу однажды попал даже Мафусаил.

Обычно потом, осознав, что сделала, Герта садилась под стол и скорбно пускала самые настоящие слезы. И злиться на нее сразу же становилось невозможно.

Знала Герта или нет, но ее собачье обаяние действовало на всех. Вот и сейчас я увидела ее плешивую коричневую морду, скромно выглядывающую из-под скатерти обеденного стола. Из больших карих глаз градом катились горючие слезы.

— Она уже старенькая, — сочувственно сказала я, стараясь скрыть смех. — Потерпи немножко, Рис.

— Иногда мне кажется, что она в итоге переживет меня. А потом как сволочь будет рыдать на могиле и жрать утешительное мясо.

— Давно тебе предлагала забрать ее.

Но как бы Рис не был недоволен Гертой, отдавать ее никому не собирался. Потому что устоять против собачьих слез не мог никто, в том числе и он.

— А ты зайди к Салли, он тут с утра чего-то рыскал, да спрашивал, чего собаки среди ночи взбесились, — Рис предпочел тут же сменить тему и выпроводить меня из дому.

Но у Салли, как оказалось, всего лишь пропала какая-то важная книжка, и я не решилась у него спрашивать, причем здесь взбесившиеся собаки, поскольку их в тот момент вполне можно было сравнивать с самим Салли.

Я вернулась в дом и упала в кресло, задумчиво оглядевшись.

Это что же выходило — в Городе появились какие-то твари, которых встречали в основном Хаммериты, и никто из наших о них не знал. Более чем странная ситуация.

Я прикидывала варианты и так и так, но потом плюнула — в конце концов, ну тварь, ну напала. Будто мало людей ежегодно погибает в руках неупокоенных мертвецов или от дыхания бурриков. Что же мне теперь, забыть обо всем?

Думать о ночном госте у меня больше не было ни сил, ни желания.

Поэтому, упав в кровать, я мгновенно и почти на сутки уснула.

Глава 2

На следующий день пошел дождь. Когда я, все еще сонная, открыла шторы, собираясь впустить в комнату солнечный свет, увидела вместо ясного дня тяжелое, серое небо. Травы клонились от тяжести дня и капель к земле, и мне захотелось последовать им — вернуться под одеяло и наплевать свои планы. Кажется, уже был вечер — я поискала взглядом часы, но завод в них давно кончился, и стрелки замерли на двадцати минутах шестого. Утра или вечера — не ясно.

Я поежилась, накинула на плечи старую рубашку и вышла на кухню, пытаясь убрать с лица спутанные волосы, но пальцы намертво там застряли. В пустой голове звенела тупая боль от пересыпа, и, плюхнувшись в кресло, я уставилась в окно, за которым над полем простиралось целое бесконечное полотно тумана.

Желеобразная тварь если и приходила ко мне, то, видимо, ушла, не дождавшись реакции. В любом случае ни единого воспоминания о жутком хихиканье в голове не было, и я решила, что это была просто случайность. Такое бывает — случайно встает зомби, случайно жрет прохожего, или прохожий не совсем случайно сжигает умертвие. Случайно может произойти все, что угодно.

Вплоть до того, что сегодня я могу умереть.

От такой мысли по спине прошелся неприятный холодок, и я тут же отринула ее, не желая себя пугать. Но, единожды впустив мысль внутрь, ее было сложно остановить, и, пока я разжигала очаг и варила кофе, перед глазами вставали разные картины — стражники с мечами, взбесившиеся Язычники. Хохотун, поджидающий меня за дверью, — видимо уже другой, ведь того Хаммерит уничтожил.

Жесткие колеса повозок, обиженные заказчики, их обиженные жертвы.

Кофе вскипел, пока я смотрела очередную картинку, и с шипением пролился в жаровню. Турка упала в мусорное ведро вместе с испорченным напитком, и по дому разнесся дух пережженного кофе. Я вздрогнула и вцепилась руками в волосы.

Что же это такое. Нужно уйти отсюда, пустой дом давил не хуже тумана над полем.