Хохотун

Эмбер слишком прямолинеен и труслив, чтобы играть интересно.

«А ты, видимо, изворотлив и храбр», — хотела сказать я, но не сказала, побоявшись не сдержать в голосе иронии. Время сейчас совсем не для нее.

Маяк приближался, и я попыталась отобрать у Артемуса весла, решив, что отдохнула достаточно, но он отказался.

— Нам нужно всего лишь обезвредить его? — спросила я. — Ты ведь не станешь его убивать.

— Его даже палач не тронет. Письма Джулиана Эмбер давным-давно сжег, а без доказательств я ничего не смогу доказать барону, но мне это не нужно. Совету будет вполне достаточно моих слов — там никогда не брезговали случаем забраться в казну соседей. А чтобы это сделать, достаточно изгнать его.

— Так просто? Понять, почему сбежал Эмбер, вывалить на совет компромат, заодно устранив Грейнди, и все?

Артемус улыбнулся и пожал плечами.

— Конечно. А потом я исчезну.

Я кивнула, вытянула ноги и уставилась на горизонт. Небо там действительно словно тонуло вместе с невообразимо яркими звездами, безмолвно окуналось в темную, холодную воду.

— И смогу теперь быть рядом с тобой, так, как ты хочешь.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я, переварив эту фразу.

— Ровно то, что сказал.

Весла медленно погружались в воду, делали мощный рывок и снова появлялись в воздухе, безмолвно истекая прозрачными каплями. Вода — рывок — воздух.

Отражение луча с маяка скользнуло отражением по воде, и я увидела, как близок остров Маркхама. Он тянулся длинными, выступающими из воды скалами, и только с одной стороны берег проливался желтым песком.

Мне хотелось спросить: «А ты знаешь, как я хочу?», но стало страшно.

— Где мы высадимся? — спросила я, задавив в себе порыв.

Он греб дальше, обходя остров с востока, и тоже не спешил продолжать откровенный разговор. Я уже знала, чем он закончится — ну почти, билась в голове все же пьяная мысль о договоре, вроде тех, что использовали в столице между учеником и учителем.

Они заключались на разные сроки — на год, на три, навсегда, в тех случаях, когда ученик не мог оплатить и на время обучения становился не только учеником, но и полностью под властью учителя. Никакие отношения и никакие действия не осуждались и не могли осуждаться в подобных случаях, это был брак, но в сто раз отвратительнее. Когда-то, в минуты особой душевной слабости, когда Артемуса долго не было рядом, я подумывала об этом. Но перспектива потерять права и свободу в конце концов пугала.

— Здесь должна быть пещера, — сказал Артемус, вырывая меня из воспоминаний. — Пусти немного света, нас не увидят. Иначе натолкнемся на подводные камни.

Я послушно щелкнула пальцами, и слабый шарик света, покорный моей воле, устремился к обрывистым берегам. Везде были заросшие илом, водорослями и мхом камни, большие и мелкие, они слишком причудливо изгибались в лучах слабого света для неподвижных многовековых громадин.

Пещера зияла тьмой чуть дальше, и когда мы к ней подошли, я усилила свет, встала и взяла в руки шест — отталкиваться в случае чего от рифов. Это было самое сложное — заметить в темноте что-то мелькнувшее под водой и успеть управиться с длинным шестом.

— Убери весла, — попросила я, и, как только мы замедлились, поддаваясь царившему в море штилю, погрузила шест в воду. Он наткнулся на дно довольно глубоко, и я оттолкнулась — медленно, насколько позволяли силы.

И все же путь к низкой пещере оказался свободным. Мы нырнули внутрь и почти легли в лодку, отталкиваться пришлось от склизкой, холодной скалы руками, поскольку весла только бились бы о камень.

— Мы пройдем, — успокаивающе сказал Артемус, и я ему верила.

Вот только уйти бы нам отсюда до прилива.

Пещера кончилась быстро — мы выплыли куда-то в сплошную темноту, а когда шар света проскользнул дальше, я увидела пологий берег и… бур.

— Что?

— Механисты добывали здесь серебро, — со смешком пояснил Артемус и помог мне выбраться из лодки. — Их уже нет, а механизмы остались. Я могу показать тебе паровых роботов, если захочешь. Только после.

А я хотела, чтобы он не отпускал мою руку.

Пещера оказалась неимоверно огромной — мы прошли шагов тридцать, а после поднялись на старом хаммеритском лифте — такой до сих пор стоял в цитадели Хранителей и издавал страшный шум. Я поморщилась, ожидая, что пока мы будем подниматься к лифту, сбегутся все, кто находится на острове, за исключением Эмбера, разумеется. Но оказалось, что от лифта до поверхности было еще шагов пятьдесят, а узкий выход из пещеры хорошо глушил звуки.

Никто не прибежал посмотреть, что за безумцы приплыли на пустынный, каменистый остров глубоко ночью.

Небольшая благоустроенная площадка перед двухэтажным, полуразрушенным домом смотрителя и новым — тоже двухэтажным — в свете луны выглядела странно.