Тычинки, пестики и столкновение с люстрой

— Ты, я так понимаю, совсем не можешь на это смотреть? — с порога поинтересовалась Астория.

Драко молча уставился на нее. Астория зашла на кухню, налила себе стакан воды и громко вздохнула. А потом весело взглянула на Драко и покачала головой.

Сегодня она сообщила ему, что ждет от Сэма ребенка и из-за беременности не может толком помочь с переездом. Целители в один голос твердили, что использование магии ребенку не повредит, но Астория все равно осторожничала. Как и в первый раз, когда носила Скорпиуса.

Драко с удовольствием сказал бы ей, как он за нее рад, но волнение из-за переезда, похоже, вытащило наружу старые проблемы: он опять не мог открыто говорить о своих чувствах. Целительница Симс успокоила его во время последнего сеанса. Как только переезд закончится и жизнь придет в норму, заверила она, все вернется на круги своя.

Для того чтобы расслабиться и чувствовать себя комфортно, Драко требовалась рутина, а ее-то как раз сейчас и в помине не было. Он даже не знал, где его дом: на старой квартире, откуда уже все вывезли, или в этом особняке, где все еще стояло как попало.

Так что все, на что он был теперь способен, это потаращиться немного на Асторию и покачать головой.

— Как там у них дела? — спросил он.

Он сбежал на кухню, когда Гарри, Гермиона, Рональд, Грег и Сэм взялись переносить на третий этаж его драгоценное пианино. Драко видеть не мог, как они используют при этом магию.

Гермиона, правда, предлагала уменьшить пианино и вернуть ему нормальные размеры уже наверху, в музыкальной комнате, но Драко опасался, что после такого-то инструмент будет полностью расстроен. Так что из двух зол он выбрал меньшее — ну, по крайней мере, меньшее для него самого. Гермиона и все остальные вряд ли считали так же: пианино все-таки было довольно тяжелым.

— Они на втором этаже, — выглянув в коридор, на лестницу, сообщила Астория. Драко пытался прочитать по ее лицу, что там творится, но это ему не удалось.

— Все так плохо? — хрипло спросил он.

— Перилам конец, портрету Ориона Блэка тоже. И кто-то поранился до крови, — перечислила Астория.

— А пианино? — нетерпеливо поинтересовался Драко, махнув рукой.

— С пианино, кажется, все в порядке, — торопливо заверила его Астория.

Драко с облегчением закрыл глаза.

— Это хорошо, — со вздохом сказал он. — Это очень хорошо. А кто поранился?

Астория пожала плечами.

— Не знаю. Я только видела, как эльфы вытирают капли крови… А приведу-ка я сюда детей. Для их же безопасности.

На мгновение Драко задумался, не взглянуть ли ему тоже, что творится на лестнице, но решил вместо этого заварить себе чая. Обычно он не был настолько чувствительным и помогал при переезде, как только мог, но пианино значило для него слишком многое, и смотреть, как его переносят, духа не хватало.

Когда Гарри полгода назад показал ему этот дом, доставшийся в наследство от крестного, Сириуса Блэка, Драко пришел в восторг. В конце концов, он же и сам наполовину Блэк, а дом был битком набит фамильными вещами, портретами предков и ценной мебелью. Драко не верил своему счастью, шагая за Гарри по особняку. Продав Малфой-мэнор, Драко порой чувствовал себя так, словно потерял корни — пока не увидел это великолепие. А Гарри, похоже, даже не подозревал, что все это значило для Драко.

Он, к примеру, повертел в руках вазу и небрежно поставил ее назад на комод — точнее, мимо комода, и ваза непременно разбилась бы, если бы Драко не подхватил ее у самого пола. Гарри ухмыльнулся.

— Рефлексы ловца, как я погляжу, ты не растерял, — заметил он.

Такие намеки он делал постоянно. Он до сих пор не оставил надежды, что Драко когда-нибудь снова сможет летать и научится аппарировать.

— Это же чертовски дорогая вещь, Гарри, — выдохнул Драко и осторожно вернул вазу на комод.

— Да ничего подобного, — возразил Гарри, пожав плечами. — Я хотел как-то продать весь этот хлам и пожертвовать деньги обществу слепых, но никто на это добро не позарился.

«Наверняка потому, что немногие способны распознать истинную ценность вещей», — подумал Драко и беспомощно огляделся.

— Ты пожертвуешь свою последнюю рубашку, будь твоя воля? — пробурчал он и с благоговением погладил старую деревянную колонну.

— Будь моя воля, я бы пожертвовал твою последнюю рубашку, — прошептал Гарри и ущипнул Драко за задницу. — Чтобы ты всегда ходил голым. — У него заблестели глаза, и он облизнулся. — О да, мне бы это очень понравилось.

— Ты же обещал, что так грязно шутить будешь только дома, — напомнил ему Драко и рассеянно поцеловал его запястье. А потом протащил Гарри по всему особняку. Он хотел — он должен был — увидеть каждую комнату.

Старый дом Блэков. И единственными потомками этого древнего чистокровного — хоть и темного — семейства были Драко, Скорпиус и Тедди Люпин, крестник Гарри.