Фандом: Гарри Поттер. Сириус очень привязан к словам, и для него важно, чтобы они были правдивыми. Он вспыльчив и порывается вычеркнуть из жизни каждого, кто ему соврал. Но вот дилемма — порой обманывают и скрывают самые близкие. И что делать в таком случае? Только взрослеть.
Добавить в моё избранное
25 мин, 27 сек 5731
— Сириус, милый, тебе скоро исполнится тринадцать, а ты все еще ведешь себя как неразумный ребенок, — Вальбурга смотрит на него с материнской нежностью и заботой, хотя в голосе ее слышатся суровые нотки. — То, что мы с папой уже выбрали тебе невесту, еще не значит, что твоя жизнь кончена.
Она сидит перед зеркалом в домашнем платье и расчесывает свои длинные темные волосы, и Сириус следит за ее движениями, как завороженный. Мать ему всегда казалась самой красивой, с ней бы точно не могла сравниться ни одна девчонка. Но сейчас ему надо думать не об этом, поэтому он трясет головой и обиженно заявляет:
— Вы не просто решили все за меня — вы даже не сказали мне о своем решении. Скрыли от меня такую важную вещь. Я думал, что могу тебе доверять, мама! — он гордо разворачивается и уходит, уверенный, что его слова прозвучали по-взрослому и достаточно правильно.
Он медленно идет по дому, рассматривая золотистые узоры на стенах, проводя рукой по перилам, наслаждаясь мягкими коврами. Он любит этот дом, несмотря на то, что родители не всегда, далеко не всегда бывают с ним честны и открыты. А Сириус с раннего детства не выносит лжи. Для него каждый намек на обман сродни предательству, но родители этого не понимают, продолжая решать все за него.
Сириус не сомневается — невеста, которую для него выбрала мать, обязательно чистокровная. И, скорее всего, учится на Слизерине. При желании можно было бы прикинуть в голове кандидатуры, но Сириусу и без того тошно. Ему очень хочется увидеться с Джеймсом, посетовать на такую вот жизнь, но сейчас это невозможно — Поттеры уехали куда-то на все рождественские каникулы.
Родители давно смирились с тем, что Сириус попал на Гриффиндор, хотя он ожидал длительных скандалов. Странно, но мать даже не слишком отчитывала его за недостойное фамилии Блэк поведение. Наверное, они с отцом надеялись, что со временем бунтарские замашки сойдут на нет и Сириус станет достойным представителем семьи.
Но сейчас Сириус разочарован. Он сидит на полу перед семейным древом и вглядывается в нарисованное лицо матери, пытаясь понять, почему же она не прислушивается к его мнению, не ставит его интересы превыше всего. Почему она скрывает его же будущее, если хочет только добра? И на все это у Сириуса нет ответов.
Однако Сириус очень любит своих родителей и младшего брата, поэтому, конечно, не может долго на них обижаться, но и совсем забыть каждое предательство ему не под силу, поэтому он просто старается об этом не думать.
Дома всегда хорошо. Как бы ни боготворил Сириус Хогвартс, но в старом особняке на площади Гриммо он всегда чувствовал себя уютно. Каждая комната, каждый коридор, даже каждая дверная ручка — все тут символизирует величие его семьи. И для Сириуса это не пустой звук, как бы ни старался он противиться воле родителей. Может, ему и кажется, что он лучше знает, как поступать, но в глубине души он всегда старается прислушиваться к мнению матери или отца.
Всегда. До тех самых пор, пока, вернувшись из школы на очередные каникулы, не подслушивает разговор родителей. Они обсуждают Лили Эванс. Точнее, «грязнокровку, с которой спутался нерадивый отпрыск Поттеров». Сириус в ужасе бросается в свою комнату, чтобы отправить письмо Джеймсу, но в последнюю минуту решает, что не хочет расстраиваться лучшего друга.
В тот же вечер мать приходит пожелать Сириусу спокойной ночи, целует его в лоб, расспрашивает о школе. Сириус уже знает, что не стоит даже пытаться доказать матери, что Лили не так уж плоха, но все равно вскользь упоминает о ней.
— Значит, Джеймс счастлив? — как бы невзначай интересуется Вальбурга, и Сириус радостно кивает, решив, что это значит для матери куда больше, чем чистота крови. — Надеюсь, тебя ждет большее счастье, — холодно говорит она и, выдавив из себя улыбку, уходит.
На следующий день Сириуса сажают за стол в малой гостиной и проводят воспитательную беседу о том, что ему не подобает общаться с грязнокровками, пороча этим и себя, и всю семью. Сириус пытается спорить, доказывать, что магглорожденные ничем не отличаются от волшебников, но Вальбурга дает ему затрещину и мрачно припечатывает:
— С Джеймсом Поттером тебе общаться запрещается. Я поговорю с директором, чтобы тебя перевели на Слизерин. Может быть, в компании своих кузин ты станешь с большей честью относиться к семье.
— Ты не имеешь права так поступать! — кричит Сириус, вскакивая на ноги, но отец одним взмахом волшебной палочки сажает его обратно, а вторым накладывает Силенцио.
— Это ты не имеешь права так со мной разговаривать, — в ярости шипит Вальбурга. — Мы закрывали глаза на твои выходки, думали, ты перерастешь и сам правильно расставишь свои приоритеты. Но ты все такой же ребенок, который думает только о себе и своих прихотях. Все. С этого дня ты будешь подчиняться моим указаниям.
На тех же каникулах Сириус сбегает из дома.
Она сидит перед зеркалом в домашнем платье и расчесывает свои длинные темные волосы, и Сириус следит за ее движениями, как завороженный. Мать ему всегда казалась самой красивой, с ней бы точно не могла сравниться ни одна девчонка. Но сейчас ему надо думать не об этом, поэтому он трясет головой и обиженно заявляет:
— Вы не просто решили все за меня — вы даже не сказали мне о своем решении. Скрыли от меня такую важную вещь. Я думал, что могу тебе доверять, мама! — он гордо разворачивается и уходит, уверенный, что его слова прозвучали по-взрослому и достаточно правильно.
Он медленно идет по дому, рассматривая золотистые узоры на стенах, проводя рукой по перилам, наслаждаясь мягкими коврами. Он любит этот дом, несмотря на то, что родители не всегда, далеко не всегда бывают с ним честны и открыты. А Сириус с раннего детства не выносит лжи. Для него каждый намек на обман сродни предательству, но родители этого не понимают, продолжая решать все за него.
Сириус не сомневается — невеста, которую для него выбрала мать, обязательно чистокровная. И, скорее всего, учится на Слизерине. При желании можно было бы прикинуть в голове кандидатуры, но Сириусу и без того тошно. Ему очень хочется увидеться с Джеймсом, посетовать на такую вот жизнь, но сейчас это невозможно — Поттеры уехали куда-то на все рождественские каникулы.
Родители давно смирились с тем, что Сириус попал на Гриффиндор, хотя он ожидал длительных скандалов. Странно, но мать даже не слишком отчитывала его за недостойное фамилии Блэк поведение. Наверное, они с отцом надеялись, что со временем бунтарские замашки сойдут на нет и Сириус станет достойным представителем семьи.
Но сейчас Сириус разочарован. Он сидит на полу перед семейным древом и вглядывается в нарисованное лицо матери, пытаясь понять, почему же она не прислушивается к его мнению, не ставит его интересы превыше всего. Почему она скрывает его же будущее, если хочет только добра? И на все это у Сириуса нет ответов.
Однако Сириус очень любит своих родителей и младшего брата, поэтому, конечно, не может долго на них обижаться, но и совсем забыть каждое предательство ему не под силу, поэтому он просто старается об этом не думать.
Дома всегда хорошо. Как бы ни боготворил Сириус Хогвартс, но в старом особняке на площади Гриммо он всегда чувствовал себя уютно. Каждая комната, каждый коридор, даже каждая дверная ручка — все тут символизирует величие его семьи. И для Сириуса это не пустой звук, как бы ни старался он противиться воле родителей. Может, ему и кажется, что он лучше знает, как поступать, но в глубине души он всегда старается прислушиваться к мнению матери или отца.
Всегда. До тех самых пор, пока, вернувшись из школы на очередные каникулы, не подслушивает разговор родителей. Они обсуждают Лили Эванс. Точнее, «грязнокровку, с которой спутался нерадивый отпрыск Поттеров». Сириус в ужасе бросается в свою комнату, чтобы отправить письмо Джеймсу, но в последнюю минуту решает, что не хочет расстраиваться лучшего друга.
В тот же вечер мать приходит пожелать Сириусу спокойной ночи, целует его в лоб, расспрашивает о школе. Сириус уже знает, что не стоит даже пытаться доказать матери, что Лили не так уж плоха, но все равно вскользь упоминает о ней.
— Значит, Джеймс счастлив? — как бы невзначай интересуется Вальбурга, и Сириус радостно кивает, решив, что это значит для матери куда больше, чем чистота крови. — Надеюсь, тебя ждет большее счастье, — холодно говорит она и, выдавив из себя улыбку, уходит.
На следующий день Сириуса сажают за стол в малой гостиной и проводят воспитательную беседу о том, что ему не подобает общаться с грязнокровками, пороча этим и себя, и всю семью. Сириус пытается спорить, доказывать, что магглорожденные ничем не отличаются от волшебников, но Вальбурга дает ему затрещину и мрачно припечатывает:
— С Джеймсом Поттером тебе общаться запрещается. Я поговорю с директором, чтобы тебя перевели на Слизерин. Может быть, в компании своих кузин ты станешь с большей честью относиться к семье.
— Ты не имеешь права так поступать! — кричит Сириус, вскакивая на ноги, но отец одним взмахом волшебной палочки сажает его обратно, а вторым накладывает Силенцио.
— Это ты не имеешь права так со мной разговаривать, — в ярости шипит Вальбурга. — Мы закрывали глаза на твои выходки, думали, ты перерастешь и сам правильно расставишь свои приоритеты. Но ты все такой же ребенок, который думает только о себе и своих прихотях. Все. С этого дня ты будешь подчиняться моим указаниям.
На тех же каникулах Сириус сбегает из дома.
Страница 1 из 7
