Эксперимент

Олаф настолько ушел в себя, что не заметил, как отворилась дверь, и на пороге появился незнакомый человек, приветливо улыбнувшийся ему.

— Руджеро! Слава Богу! — Госпожа Валдетти бросилась на шею незнакомцу, однако тот решительно разжал ее руки.

— Эй, подожди, Андзолета! У нас гость, а ты меня даже не представила.

— Прошу прощения… Господин Кальдмеер, это Руджеро, мой брат. Можете его не опасаться, он все знает.

Брат? Они с Анджелой нисколько не походили друг на друга. Валдетти поймал его взгляд и сразу понял:

— У нас с Анджелой разные матери, но один отец, — он улыбнулся, пристально взглянул на Олафа горячими черными глазами. — Надеюсь, моя сестра уже угостила вас обедом?

— Простите… пока нет, — виновато произнесла Анджела и исчезла. С появлением этого человека стало как-то легче дышать, хотя Олаф пока не понял, почему.

— Господин Валдетти, прошу извинить, если мое присутствие стеснит вас. Раз вам известна моя история…

— Во-первых, можете звать меня Руди, так проще. Во-вторых, ваше присутствие меня совершенно не стеснит. У нас тут, представьте, много кто бывает, но таких интересных гостей принимать еще не доводилось. История — да, известна… Никогда бы не предположил ничего подобного, — он рассмеялся.

Олаф не знал, как ему реагировать на такое вопиющее легкомыслие, и промолчал.

— Кстати, ваш друг Корелли не вздумает сюда пожаловать? — поинтересовался Руди Валдетти. — Я, конечно, найду, чем его встретить, но надо быть готовыми.

— Эрэа… госпожа Анджела сказала, что нет, — сдержанно откликнулся Кальдмеер.

— Вот и отлично! Теперь — насчет ваших документов…

— Они у меня, Джерито. — Анджела появилась в дверях. — Я… забрала их, перед тем, как уйти.

Руди восхищенно присвистнул.

— А ты отчаянная, сестренка! Но почему у вас обоих такие скорбные физиономии? Адмирал, надо же отпраздновать ваше чудесное спасение! — Руди выскочил из комнаты.

— Эрэа, вы и правда много сделали для меня, — с трудом сказал Олаф. — Не думайте, что я не благодарен, к тому же вы подвергли себя опасности.

Анджела только махнула рукой. Стремительный как вихрь Руджеро влетел в комнату и опустился на диван рядом с Кальдмеером.

— Повезло, в подвале я откопал несколько бутылок шикарного рефоско… Вы любите красные вина, Олаф? Или предпочитаете белое?

Сначала Кальдмеер прислушивался к его словам, просто чтобы не думать, — но этот человек держался так, точно знал его уже давно… Он шутил, смеялся, стараясь расшевелить и разговорить его, не давая повиснуть гнетущему молчанию. С ним легко было отвлечься от самого главного, что пугало больше всего, но именно об этом Олафу и хотелось поговорить. И именно с Руди…

— А неделю назад я как раз вернулся из очередного плавания…

— Из плавания? — переспросил Кальдмеер.

— Я моряк, как и вы, Олаф. Капитан пассажирского лайнера. Удивлены? Лично я верю в судьбу, хотя иногда она ведет себя странно.

— Капитан… чего?

— Ну, скажем, корабля, на котором совершают увеселительные путешествия по морю. Так понятнее? Ничего, привыкнете, что вам еще остается, — Руди улыбался, и, в отличие от своей сестры, не собирался его жалеть. Госпожа Валдетти в присутствии брата тоже несколько оживилась и уже не смотрела так печально.

— Я вас оставлю… Олаф, вы не устали? Руди покажет вам вашу комнату. — Анджела вышла, сделав знак Руджеро последовать за ней.

— Джерито, ты говори с ним, хорошо? Видишь, с тобой он начал улыбаться, а я уж думала… Со мной он даже разговаривать толком не мог, а ты — ты сможешь его вылечить.

— Вылечить? — вскинул брови Руди. — Кто тут у нас доктор?

— Физически он здоров, насколько это возможно после трансформации и всех этих известий. Выправится, я думаю… Но вот остальное — сам видишь. Так что если кто и может помочь, то только ты.

Всю ночь они сидели на террасе, с кувшином рефоско. Руди сказал, что море совсем близко, хотя его и не слышно отсюда.

— Надо же, первая теплая ночь этой весной… Я считаю себя южанином, хотя родился и рос на севере, далеко от моря… А вы?

— Я не знаю, что вам ответить. Могу рассказать лишь то, что есть в моей памяти… Но ведь я не знаю, кто я. И я совсем чужой в этом вашем мире.

— Невероятная банальность! — рассмеялся Валдетти. — Думаете, вы один такой? Эту фразу я слышал в своей жизни раз пятьдесят от людей с куда менее занимательной биографией, нежели у вас.

— Вы не понимаете, каково это — потерять всю предыдущую жизнь, да еще узнать, что ее и не было…

— Да, я не был на вашем месте, — перебил Руди. — Но знаете, что? Вы — это вы. И вы — здесь. Прошлое не изменить, а настоящее и будущее зависит от вас. И совершенно не имеет значения, кто кем был раньше. Вы можете рассказывать то, что помните: этого у вас никто не отнимет.