Я видел Дьявола

-1-

Покойная матушка любила повторять, что те, кто устремляют в молитве взгляд на небеса — блаженные идиоты. На небе нет всепрощающего Бога, говорила она, а все то светлое, что дает нам силы бороться со злом, находится в нас самих. По сути, в каждом человеке заключен отдельный Бог, к нему-то и нужно обращаться в темный час.

А вот Дьявол — он един. И он повсюду. У него множество сущностей, с помощью которых он пытается проникнуть в наши души, пытается ежечасно и неутомимо. Чаще всего ему это удается.

Матушка также полагала, будто бы волшебники больше других людей подвержены его влиянию. Отпущенный им свыше Дар подталкивает к гордыне и чувству собственного превосходства, а те, в свою очередь, заставляют стремиться к могуществу. История человечества знает множество волшебников, поддавшихся Тьме. Геноцид, войны — за всеми социальными катаклизмами так или иначе стояли обладатели Дара. И тем лучше, говорила мама, что постепенно магия стала уходить из этого мира.

Волшебники стали редкостью. Они выглядят, как все остальные люди, ходят в супермаркеты, учатся в университетах, ездят на метро. Практически каждый из них знает о своем Даре, ведь его невозможно не ощущать, но сила его несравнима с той, коей обладали маги прошлого.

И все же этого достаточно, чтобы Дьявол выделил их в числе прочих.

Если, проснувшись, не сразу открывать глаза, то можно было представить, будто он снова вернулся в Коукворт. За окном шумел ливень, а в комнате пахло пылью и старыми книгами. Даже кровать под ним была такая же узкая и неудобная, как в родительском доме, который он в спешке покинул много лет назад.

Но вот сквозь шум дождя пробились гудки автомобилей и вой полицейской сирены, и хрупкая иллюзия разрушилась в миг. Это было то, что большой Город делал лучше всего — он мастерски разрушал все иллюзии.

Детектив Северус Снейп глубоко вздохнул, открывая глаза. Повернувшись на спину, он поморщился от тупой боли в боку. В такую сырую погоду старая рана давала о себе знать сильнее прежнего. Проклятый ливень шел уже, кажется, целую неделю, и с каждым днем боль становилась все сильнее.

Держась за поясницу, Северус прохромал на кухню. Таблетки, выписанные ему врачом, помогали мало, лишь ненадолго притупляя неприятные ощущения. Несколько часов — и ему снова приходилось принимать болеутоляющее.

Аластор Муди, глава Отдела убийств и начальник Снейпа, не понаслышке знал, что значит страдать от служебных ранений, и сочувствовал Северусу в своей обычной грубоватой манере. Аластор ценил его в первую очередь за способность к аналитическому мышлению и внимание к деталям, не раз помогавшее раскрыть самые запутанные дела, но даже он признавал, что Северус уже не тот, что был прежде. Давно прошли дни, когда детектив Снейп, уворачиваясь от пуль, бросался на задержание очередного отморозка, коими Город кишил, как живой организм — паразитами.

Однако главные изменения, произошедшие с ним, лежали за пределами физического плана.

Надев строгий темно-серый костюм и наплечную кобуру, Северус подошел к зеркалу, чтобы поправить галстук. Из отражения на него смотрел рано состарившийся мужчина с худым изможденным лицом, на котором выделялся крупный нос с горбинкой — результатом двух переломов.

Взгляд упал на полицейский значок, лежавший на комоде. Совсем скоро Северус сдаст его, уйдя на заслуженный покой. Давно пора было это сделать, но он до последнего откладывал принятие непростого решения. Все же, у него была та работа, которая постепенно становится второй сущностью, и которую не так-то легко покинуть, когда для этого приходит время. Несмотря на то, что Северус был совсем не стар, гораздо моложе Муди, его время наступило еще года два назад.

Когда он вышел на улицу, Город встретил его зябкой предрассветной мглой, прошитой никогда не гаснущими огнями рекламы. Было чертовски холодно для весны; от канализационных решеток поднимался пар, а знакомый булочник, открывавший свою лавку, быстро махнул Северусу рукой и, поежившись, поспешил скрыться внутри.

Добравшись до отделения полиции, Северус быстро прошел на второй этаж, стараясь не задерживаться в многолюдном холле. Он был не из тех людей, что не прочь поболтать с коллегами, делясь холодящими душу подробностями новых убийств или очередными скабрезными шутками. Встречаясь взглядом со знакомыми полицейскими, он ограничивался скупым приветственным кивком; все были привычны к этой его холодной манере и не докучали разговорами, хотя — это он знал наверняка — втайне недолюбливали за снобизм. Вряд ли кто-то придавал этому особое значение, благо, детектив Снейп скоро должен был уйти в отставку.

В кабинете Северуса ждал сюрприз. Еще находясь в начале коридора, он увидел, что дверь была открыта нараспашку, и, дойдя до порога, с неприятным удивлением обнаружил юнца, сидевшего в его офисном кресле. Более того, ноги незваного посетителя покоились на его, Северуса, рабочем столе.