Несменяемый герой

Невиллу Лонгботтому свежий воздух и возня с растениями шли на пользу.

У него был вид человека, живущего в гармонии с собой и окружающим миром, понимающего грань между «личным пространством» и«насыщенной общественной жизнью», и что там еще писали яркие маггловские журналы, которые Рон однажды купил Гермионе в подарок и ни разу не видел, чтобы она хоть один из них читала.

— Я не вовремя? — озабоченно спросил Невилл. Он улыбался, но взгляд его подозрительно бегал. — Я… не хочу беспокоить этим Гарри, я понимаю, что ты уже не аврор, но…

Рону показалось, что в его жизни подобное уже было. Он даже начал вспоминать, как это называется.

— Сядь, — мрачно попросил он, — и — что у тебя там в кармане?

Крукшанкс тоже проявил интерес к карману Невилла. Он уселся на середину комнаты и уставился на карман немигающими глазами. Рон почувствовал начало неприятностей.

— Там лукотрус, — объяснил Невилл. — Молодой еще, пугливый. Забрел в теплицы, увидел меня и вцепился. Так с собой и ношу. — Он сел, покосился на бутылку пива — обычного, маггловского, потому что Рон считал, что и в этом магглы превзошли волшебников, ну и тесть, что скрывать, приохотил по бутылочке после работы. — У меня тут… такое дело… в общем, я даже не знаю, с чего начать.

— Начни с главного, — вздохнул Рон.

Невилл был первым, кто не выдержал первого политического хода нового Министра Магии — отправить троих Героев на Аврорские курсы, замкнуть треугольник силовой, если так можно было выразиться, структурой, Министром-силовиком и Героями Войны. Может, и Аврорат не выдержал Невилла — отношения у них не заладились с самого начала, и все, начиная с Рона, только облегченно вздохнули, когда Невилл объявил, что предпочел Гербологию. Даже рапортовать он так и не научился.

— Ты помнишь Локхарта?

У Рона отвисла челюсть, и какое-то время он беспомощно хлопал глазами и наблюдал, как Крукшанкс все ближе подкрадывается к лукотрусу. Невилл про рыжую опасность моментально забыл.

— Ну еще бы, — удивленно сказал Рон, опомнившись. — Я как-то попытался подсчитать, сколько раз я был кандидатом в покойники за время учебы, так вот второй курс, кажется, по количеству шансов лидировал. — Рон привирал, но на втором курсе был Арагог, а это в некоторой мере перевешивало даже хоркрукс в медальоне и сражения с Пожирателями. — Если бы не моя сломанная палочка, ты бы сейчас не на пиво смотрел, а кормил бы меня с ложечки в Мунго.

— Я потому и пришел, — признался Невилл. — Понимаешь, мне кажется, что Локхарт… ну… он совершенно здоров.

— Ты сам-то здоров? — поинтересовался Рон. — Он же потерял память. Он ест, спит, сам себя обслуживает, но выкинь его за дверь больницы — и долго он не проживет. Он как ребенок.

— Погоди, — помотал головой Невилл. Крукшанкс перебрался на стул. — Помнишь, вы приходили в Мунго на пятом курсе? Когда Нагини напала на твоего отца?

Разумеется, Рон помнил. Бывшая звезда, кавалер Ордена Мерлина третьей степени, знаменитый писатель, несколько раз получавший какие-то призы, преподаватель Защиты от Темных Искусств, пострадавший от собственного заклинания. «Обливиэйт», штука сложная и тонкая, которой специально обучали узкий круг министерских служащих и за успешное применение которой в чрезвычайной ситуации какой-то маг получил все тот же Орден Мерлина, была освоена Локхартом в совершенстве. Настолько в совершенстве, что даже от победителя кучи нечисти по всей Европе никто такого уровня владения не ожидал. И, если бы не сломанная палочка, многие события в жизни Рона, Гарри и всего магического мира могли бы пойти совсем по другому пути.

Но палочка Рона была сломана, а Локхарт, вознамерившись по давней привычке и отработанной схеме стереть память Гарри и Рону, такой подлости от судьбы не ожидал. В результате он отправился в Мунго и благополучно жил там до сих пор. В тот день, о котором Рону напомнил Невилл, первое, что сделал Локхарт, когда их всех увидел, — предложил дать автограф.

— Он похвастался, что теперь умеет писать письменными буквами, — хмыкнул Рон. — А потом тащился за нами… кстати, характер у него и остался таким же паскудным. «Я же научил вас всему, что вы знаете», так и сказал.

— Я за ним наблюдал все это время, — серьезно сказал Невилл, глядя куда-то в сторону. Этим собрался воспользоваться Крукшанкс, и Рон, схватив кухонное полотенце, согнал его прочь. — Он лежит в одном отделении с моими родителями. Теперь уже в другой палате, но я все равно его вижу в общих комнатах. Каждый раз натыкаюсь на него и думаю, как это неправильно. Локхарт пусть и без памяти, но живой.

Рон почувствовал себя неуютно.

— Твои родители тоже живы, — возразил он, чтобы хоть что-то сказать, и тут же понял, что сморозил глупость.

— Нет, Рон. — Невилл вздохнул, все еще стараясь не смотреть на него. — Они все равно что мертвы. Это… как поцелуй дементора.