Несменяемый герой

В Мунго есть несколько пострадавших от этих тварей, так вот… понимаешь, это не жизнь. Ходишь, ешь, пытаешься издавать звуки, но ты уже не живешь.

Рон был совершенно не рад, что разговор зашел в такое русло, но понятия не имел, как исправить ситуацию. Особенно он досадовал, что ляпнул бестактность.

— Я не это имел в виду, — выпалил он, но получилось еще хуже.

— Рон, — Невилл нашел в себе силы повернуться к нему, и губы его немного дрожали, — я просто должен это принять. Это мои проблемы, понимаешь… я… Не будем об этом, — попросил он.

— Извини, — Рон покраснел. — Но я и правда имел в виду, что…

— Он слишком живой, — кивнул Невилл. — Он чувствует, он может делать выводы, у него отшибло память, но не желание жить. Иногда мне кажется, что он помнит куда больше, чем говорит или делает вид.

— Лечение приносит результат? — предположил Рон.

— Брось, — Невилл махнул рукой и поднялся. Потревоженный лукотрус завозился в кармане, Крукшанкс под столом тяжело вздохнул. — Они умеют лечить что угодно, кроме повреждений психики и невров.

— Нервов, — машинально поправил зять двух человек с медицинским дипломом. — И тебя беспокоит, что Локхарт стал слишком бодрый? Но нам тогда еще рассказали, что он понемногу возвращает себе память. В конце концов, магглы это лечат, кто знает, может, в связи с последними нововведениями и наши стали применять маггловские методы.

— А ты никогда не думал, как Локхарт так долго остается знаменитостью?

Невилл возвышался над развалившимся в кресле Роном, непривычно внушительный, и слова его произвели впечатление. Но сдаваться Рон так просто не собирался.

— У него же куча изданных книг.

— А ни для кого не секрет, что он давно в Мунго и книг никаких не пишет. Скитер в девяносто третьем году как раз было нечего делать, — чуть улыбнулся Невилл. — Да, представь, я покопался и нашел эту заметку в «Пророке». Не первая полоса, конечно, редакция рисковать не стала, но…

— Невилл! Не считай, что он потерял свою славу! — Рон тоже встал, так было легче оппонировать. — Мать гоняла докси на Гриммо, вооружившись его книгой! И не в том смысле, чтобы просто прихлопнуть докси, она использовала ее как справочник!

— Рон! Его время вышло! Есть новые герои — Гарри, Гермиона, ты…

— И ты.

— Неважно. Новые герои и новые предатели. Слава — слишком быстропроходящая вещь. Тебя нет — тебя забыли. А у Локхарта по-прежнему поток писем. Я видел. Я специально подсмотрел у привет-ведьмы. — Невилл перевел дух и помолчал. — Я не знаю, что это, но более чем уверен — он притворяется.

— Да зачем ему это?

Рон и Невилл смотрели друг на друга. Во взгляде Невилла читалось недоверие и неприкрытая обида, Рон надеялся, что выражает уверенность и авторитет, но он сдался первый.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Просто проверил, — спокойно откликнулся Невилл. — Я могу ошибаться, сам знаешь, какой из меня аврор. Но ты — ты можешь и не такое.

«Да, — подумал Рон, — я могу и не такое». Энтузиазма ему это не прибавило, но тем не менее он пообещал:

— Хорошо. Я проверю, не прикидывается ли Локхарт дураком.

Невилл ушел, получив в подарок две бутылки пива. Крукшанкс выбрался из-под стола, повздыхал по поводу лукотруса, немного попялился на Сычика, поковырялся в миске с кормом и наконец прикинулся ковриком.

Рон открыл бутылку пива и уселся думать.

Человек, потерявший память целиком, да еще и от заклинания, ему встречался впервые. Рон и сам вряд ли мог бы в подробностях вспомнить события многолетней давности, но чересчур жизнерадостный Локхарт и тогда показался подозрительным, а после рассказа Невилла Рон почти уверился, что с ним что-то нечисто.

Рон глотнул еще пива.

— Ну бред, — сказал он Крукшанксу.

— Рон?

Хлопнула дверь, Рон подскочил и бросился в прихожую.

— Ты опять аппарировала? — набросился он без предисловий. — Гермиона, пожалуйста! Сколько раз тебе говорить?

— Я не аппарировала, Рон. Если хочешь знать, я вообще взяла такси.

— Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоился Рон. Гермиона, впрочем, выглядела почти так же свежо, как и Невилл, хотя весь день провела на довольно нервной работе.

— Я хорошо себя чувствую, — сказала она. — Просто я обленилась. Это плохо, если так будет продолжаться, я наберу слишком большой вес, это вредно. А чем так пахнет?

Рон расцвел и незаметно для Гермионы отодвинул ногой крутившегося тут же Крукшанкса.

— Приглашаю вас, миссис Грейнджер-Уизли, на скромный романтический ужин, — он галантно склонился и вытянул руки в готовности принять ее мантию. — Тебя опять приняли за судью?

— М-м… — промурчала Гермиона. — Нет. В этот раз таксист попался неразговорчивый. — Она сбросила мантию, и Рон восторженно уставился на ее живот.